Стоят, мнутся, жмутся, пожимают плечами.
— Пауля — сюда. Немедленно! Иначе я разнесу половину лагеря. Вы меня знаете.
Угроза подействовала. Часовые переглянулись, затем один из них нерешительно ушел в палатку и вскоре вернулся. Следом на белый свет выбрался и Пауль.
— Лидия Андреевна? Я вас не вызывал.
— А я вам и не подчиняюсь, — довольно грубо отрезала я, — где Эмиссар? Проводите меня к нему. Немедленно!
— Быков убит, — холодно отчеканил начальник охраны конвоя, — как старший по званию я взял на себя обязанности эмиссара. Что вам угодно?
— Где тело?
— Всему — свое время.
— Что это значит?
— Лидия Андреевна, возвращайтесь к своей работе. Вас раненые ждут. Быкову ваша помощь уже не требуется. Когда понадобитесь, я вас вызову.
— Вы с ума сошли? — я почувствовала, что сейчас мой мозг вскипит, словно чайник, — вы себя слышите? Убит глава экспедиции!
— Во-первых, говорите потише. Не нужно орать об этом на весь лагерь. Во-вторых, а откуда вы узнали, что Быков мертв? Кто вам сообщил?
— Это не важно…
— Это очень важно!
— Покажите мне тело Быкова. Я должна лично убедиться. Констатировать смерть. Установить причину. Занести запись в журнал.
— Половину я уже сделал за вас. Остальное — позже.
— Пауль, я отсюда никуда не уйду. Я крик подниму. Разбужу весь лагерь!
— Лидия Андреевна, — Пауль слегка наклонил голову набок и прищурил один глаз, — если вы не хотите, чтобы я вас арестовал, идите к себе. Не мешайте работать.
— А вы попробуйте! Я вхожу в состав Совета экспедиции. У вас хватит на это полномочий? Вы всего лишь начальник охраны. Вот своими «фашистами» и командуйте.
Пауль тяжело вздохнул, на лбу проступили морщинки. Однако голос был спокоен и тверд:
— Как временно исполняющий обязанности эмиссара я имею на это право и соответствующие полномочия.
— А я их не признаю. Требую немедленного созыва Совета экспедиции и выборов нового эмиссара. И учтите, Пауль, я буду голосовать против вашего назначения.
— Лидия Андреевна, требовать вы можете все, что угодно. А вот решать, какие именно требования удовлетворить, а какие оставить без внимания, буду я. В условиях чрезвычайного положения…
— Никто не объявлял режим ЧП, — встряла я.
— Убийство главы экспедиции автоматически запускает процедуру запуска режима чрезвычайного положения.
— Где политрук?
— Ах, вот оно что… — засмеялся Пауль, — ну теперь мне хотя бы понятно, откуда ветер дует…
— Пауль, а теперь я вас не понимаю. Объясните, может быть, тогда вместе посмеемся?
— Отвечайте, кто вам сообщил о смерти Быкова?
— Это не имеет значения.
— Я буду решать, что важно, а что нет! — рявкнул Пауль.
— Не повышайте на меня голос.
— А то что?
— А не то вам действительно придется меня арестовать.
— Господин военврач, вы свободны, — ледяным тоном отчеканил Пауль.
— Черта с два вы от меня избавитесь подобным образом.
Пауль неожиданно рассмеялся.
— Лидия Андреевна, а чего вы добиваетесь?
— Я хочу видеть тело Быкова. Немедленно!
— Хорошо, вы сможете его осмотреть. Через полчаса, устроит?
— А еще я хочу видеть политрука.
— Это невозможно. Майер арестован.
— На каком основании.
— На оснований подозрений.
— Чьих?
— Моих, Лидия Андреевна, моих…
— У вас мания величия.
Пауль отмахнулся.
— Диагнозы будете ставить у себя в землянке, а здесь, господин военврач, извольте соблюдать субординацию.
— А вот и нет. Вас, Пауль, никто не назначал, и никто не избирал эмиссаром. Вы для меня по-прежнему являетесь начальником охраны конвоя. И не более того. Это значит, я вам подчиняться не обязана.
— Я сам себя назначил, — усмехнулся Пауль, — на правах старшего по званию офицера СБМ. Мне кажется, или мы пошли по кругу?
— Немедленно освободите Стивена из-под стражи.
— На каком основании?
— На основании моего ультиматума.
— Чего-чего?
— Не притворяйтесь, у вас превосходный слух.
— Я вас услышал, просто не понял, какого еще ультиматума?
— Вы немедленно собираете Совет в полном составе, и мы проводим выборы нового эмиссара. До тех пор я отказываюсь подчиняться кому-либо, заявившему, что он тут самый главный.
— Лидия Андреевна, вы считать умеете? Быков — убит. Майер — арестован. Асур не говорит на интерлингве. Остается трое — я, вы и глава научного совета — Реввель, который полностью поддерживает мою кандидатуру. Голосовать за себя самого я не имею права, остается два голоса. Ваш и его. Счет — 1:1. Кворум отсутствует. Выборы сорваны.
— Вот именно! — злобно огрызнулась я.
— А это — безвластие, что недопустимо в условиях режима чрезвычайного положения. Кстати, режим введен мною на трое суток с возможностью продления в случае крайней необходимости. До окончания срока любые вопросы о недоверии к органам власти категорически недопустимы. Вопросы есть?
— Вопросов нет, есть возражения.
— Можете оставить их при себе. А теперь, господин военврач, кругом и шагом марш отсюда, пока я всерьез не рассердился и не начал принимать меры.
— Арестовывайте меня!
— У меня пока нет для этого веских оснований.
— Я сказала — арестовывайте. Иначе я устрою переворот и сама стану диктатором. Звание у меня тоже есть. Я член Совета, а значит, имею право претендовать на должность.
Пауль искренне рассмеялся.
