— Вы не в том положении, Джон, чтобы диктовать условия.
— Это вы так думаете, Ван.
Седой внезапно рассмеялся.
— А вы твердый орешек, Джон.
— Давайте будем честны, Ван. Я — загнанный в угол зверь, и потому опасен.
— У вас очень странные ассоциации, но абсолютно безупречная логика.
— Чего вы хотите, Ван? Какие цели преследуете?
— Вероятно те же, что и вы Джон.
Шеридан закрыл глаза и мысленно застонал считая до пяти.
— У вас просто нет другого выхода, Ван. В одиночку вам не справиться с Джарвалем. Этот зверь имеет слишком острые зубы и слишком длинные когти.
— Не многовато ли вы на себя берете, Джон?
— В самый раз! Потому что без меня Джарваль вас поимеет.
— А вас, Джон, он и так уже поимел.
Седой едва заметно усмехнулся в бороду.
— Поймите, Ван, альянс с мной можно заключить только на равных. Никаких условий и никаких ограничений.
— Допустим, я согласен, — ухмыльнулся Седой, — вы готовы подписать договор собственной кровью?
— А вы?
Седой громко рассмеялся и не ответил.
— И еще, — кивнул головой Джон, — играть придется честно, Ван. Если попробуете меня кинуть, я вас найду и убью. Раненный зверь на свободе опасен вдвойне.
— Джон, я пока не вижу ничего, кроме слов. Вы, американцы, мастера пустых обещаний, которые могут выглядеть очень привлекательно, но ровно до того момента, пока вы не добьетесь собственной цели. А мы, китайцы, предпочитаем медленно и упорно делать дело, а не пустословить понапрасну.
— Задавайте ваши вопросы, Ван. Вы ведь кажется именно этого хотели?
— Что такое артефакт?
— Это ключ.
— И какой же замок он открывает?
— Не имею ни малейшего понятия.
— Хм…
— Но это знают ученые входящие в состав экспедиции Метрополии. Давайте следующий вопрос.
Седой на секунду задумался:
— И куда ведет сия загадочная дверь?
— В другой мир.
На это раз Седой молчал очень долго, наверное целую минуту, и только потом спросил:
— Зачем вам артефакт, Джон? Что вы собираетесь делать?
— Открою проход и спасу свой народ от вымирания. Эта чертова планета загибается к чертям собачьим, пора начинать осваивать новые территории.
— А как же остальные люди?
— Как будто до нашего разговора вас это очень сильно беспокоило, — с издевкой процедил Джон.
Седой ухмыльнулся.
— В чем-то вы правы, Джон, мне действительно плевать на весь мир. Но мне не наплевать на собственный народ.
— Места хватит для всех, но не все туда смогут попасть. Я буду решать, кто имеет право на спасение.
— Еще раз спрошу, не многовато ли вы на себя берете, Джон?
— Я уже ответил на это вопрос. Вы со мной, Ван?
Седой смешно изогнул бровь.
— Кажется, начинаю понимать ваши мотивы, Джон. Но не уверен, что они согласуются с моей позицией. Ваш блеф провалился.
— Что это значит?
— Каждому — свое.
Вокруг опять клубится густой туман, из которого торчат черные стволы высохших деревьев. Стивен растерянно озирается вокруг, пытаясь сообразить, в какую сторону ему нужно двигаться, чтобы случайно не выйти на дорогу. Память тоже заволокло туманом, и нет сил вспоминать подробности. Он чувствует невыносимую слабость, прекрасно осознавая, что окружение — это очередной дурацкий сон.
Или нет?
Непонятно откуда пришло осознание, что из этого проклятого леса, затянутого туманом, нужно выбираться как можно скорее. Здесь нельзя надолго задерживаться, лес вытягивает не только силы, но и саму жизнь.
Стивен осторожно двигается вперед, отводя сухие концы ветвей стволом автомата. Под ногами чавкает болотная грязь, так и норовя отнять грубые кирзовые сапоги. Приходится останавливаться, и придерживая голенище рукой, выдергивать их из вонючей жижи, чтобы через минуту снова погрузить туда же.
Спотыкаясь о клубки корней, поваленные стволы и разбросанные валуны, он бредет почти не разбирая направления. Останавливаться нельзя, нужно идти. Направление не важно, лес не бесконечный, когда-то же он должен закончиться?
Невыносимая вонь! Миазмы разложения, поднимающиеся от поверхности болота, пропитали воздух гнилостными испарениями, болезнетворными бактериями и смертельно опасными вирусами. Стивен бредет вперед, стараясь, насколько это возможно, сдерживать дыхание, а когда становится совсем невыносимо, делает аккуратный вдох через грубую ткань, прижимая к губам отворот форменной куртки. И все равно в груди першит и жжет, хриплый кашель рвется наружу. Значит, зараза уже проникла в бронхи и теперь медленно наполняет организм смертельным ядом.
