Я на всякий случай тоже поклонилась, тщательно скопировав позу наемника. Чтобы не подумали, будто я глупая белая обезьяна, неспособная осознать уровень величия собеседника. Судя по наличию телохранителей и транспортному средству, это и есть самый верховный правитель Африки. Не дай Бог оскорбить такого, башку мгновенно снесут, я и пискнуть не успею. Вон какие кинжалы здоровенные у всех.
А наемник продолжает тараторить что-то невразумительное на своем тарабарском наречии. Моментально вспомнилось фраза — «никогда сгоряча не стреляйте во врача». Понятия не имею, откуда она ко мне прицепилась, но только теперь я оценила всю глубину мудрости древних. Возможно, и бандит, что меня сюда приволок, тоже в детстве слышал похожую восточную мудрость. Как иначе расценить его благородный поступок? Мог ведь и не спасать от своих соплеменников, а стать в очередь для изнасилования и последующего убийства единственной бабы в захваченном лагере у белых.
Наконец-то наемник заткнулся, араб еще раз внимательно осмотрел меня с головы до ног. Хмыкнул многозначительно, а потом открывает рот и произносит:
— Только совсем глупые люди могли взять с собой в путешествие настолько прекрасную женщину и потом подвергнуть ее смертельной опасности.
Я так и осталась стоять с раскрытым ртом. Прекрасный английский, еще и приличное произношение. Даже у меня немного похуже будет, хотя в институте всегда имела твердую пять по разговорному и Medical инглишу.
— Слава Богу, — непроизвольно вырвалось у меня, хотя в этот момент я думала уже совсем об ином.
— О нежный лепесток жасмина, аромат которого олицетворяет любовь, чистоту и духовность. Каким восточным ветром тебя занесло в мою ужасную обитель?
Я несколько секунд честно пыталась сообразить, правильно ли я перевела фразу? Этот старый дурак пытается меня склеить, что ли? Или у них, у арабов, именно так принято разговаривать с женщинами? Ничего не понимаю!
Да и не хочу даже голову напрягать. Умение выживать в любых условиях и подстраиваться под характер собеседника — моя вторая натура. Это самое главное, чему я научилась, катаясь по экспедициям. Иначе — никак. Попрешь напролом, невзирая на должности, чины и звания, мгновенно буйну головушку сложишь. Ну и наоборот. Не будешь себя отстаивать — на шею сядут, ножки свесят, еще и погонять станут, чтобы быстрее и аккуратнее везла. А я вам не лошадь! Я маленькая и хрупкая женщина. Меня беречь, холить и лелеять нужно. На руках носить!
Подумала я, подумала и решила — да что я, совсем блондинка, что ли? Сказки Шахерезады в детстве читала, язык у меня неплохо подвешен, а мозги соображают быстро. Да я тоже так смогу! Особенно если жизнь от этого зависит…
— О, великий… — начинаю я, араб осторожно вставляет:
— Эмир.
— О, великий эмир, я просто счастлива встретить на пути в Эфиопию такого прекрасного, умного и талантливого собеседника, как вы.
А что такого? Между прочим, ничуть не погрешила против истины. Как минимум тремя — четырьмя языками эмир точно владеет — арабским, английским и каким-то еще африканским наречием. Думаю, и на эсперанто, при желании, изъясниться сможет. Так что априори — человек неглупый и образованный. Тупые и безмозглые верховными повелителями Африки не становятся и на подобных бронированных монстрах по пустыне не рассекают.
Смотрю, у старика морщинки слегка разгладились, лицо порозовело, глазки поволокой затянуло. Кажется, поплыл мой арабский шейх от нежных трелей девичьего голоса. Нужно добивать, пока расслабился. Вот только с чего начать?
— И что же прекрасный цветок мечтает найти в моей варварской стране?
— У Метрополии там колония, — поясняю я, — наш конвой везет запас продуктов и генно-модифицированные семена, чтобы возродить сельское хозяйство… и помочь местным жителям вернуть цивилизацию на этом прекрасном, но сильно недооценённом материке…
«…а еще оружие, чтобы от вас — бандитов отстреливаться», — мысленно добавила я и состроила такую умильную рожицу, которую только сумела.
Эх, давненько я обольщением арабских шейхов не занималась. Уже и не помню совсем, как это делается. Но, судя по всему, грубых ошибок не допустила, эмир остался удовлетворен услышанным.
— Достойное деяние, — одобрил араб, — во имя Аллаха Милостивого и Милосердного!
Так «оно» еще и на исламе повернуто, — озадачилась я, — тогда чуточку посложнее будет. Коран пыталась прочесть в молодости, но даже половину не одолела. На мой взгляд, та же Библия, только переписана другими словами с поправкой на местный колорит. А уж о том, чтобы вспомнить хотя бы пару цитат оттуда, даже речи не идет. Как быть?
Ну не мое это. Религия подразумевает безоговорочную веру в сверхъестественное. В богатых, щедрых и справедливых Богов, коих мне ни разу в жизни своими глазами наблюдать не приходилось. Отсюда и с верой у меня не срослось. Да я и не пыталась, если честно. Сложно верить в то, что находится за гранью твоего восприятия. Это нужно быть шибко умным, либо совсем глупым и наивным. А я — ни то, ни другое. Я злая и циничная женщина, хапнувшая в этой жизни дерьма через край.
