Значит, Лев Исаакович обо всем заранее догадался. И принял меры, чтобы ценный груз не попал в руки бандитам.
Михаил почувствовал, как внутри него что-то растет, ширится и закипает, словно электрический чайник. Он не понимал этого ощущения, но и не противился ему.
Значит так, ни черта я тебе не скажу, глубокоуважаемый профессор. Тебе надо? Вот сам и ищи!
Он почувствовал что слезы вот-вот польются, но изо всех сил заставил себя сдержаться.
— Я не знаю, — он сумел справиться с собой, и даже голос почти не дрожит.
— А куда ты ездил, пока шла перестрелка?
Какой-то подозрительно хитрый прищур у профессора.
— Я надеялся удрать подальше в пустыню и там переждать перестрелку. Потом вернулся бы. Но меня бандиты догнали. Машина по дороге сломалась, ну и вот…
Выдал заготовленную политруком легенду и незаметно перевел дух. Лучше я буду считаться трусом, чем предателем.
— Артефакт лежал в багажнике УАЗика?
Мишка быстро пожал плечами.
— Не знаю, я не смотрел.
— Та-а-ак… — задумчиво протянул Аркадий Валерьевич, а затем вновь перешел на строгий, какой-то официально учительский тон, — а вы, молодой человек, мне случайно не врете?
Мишка опять помотал головой из стороны в сторону. Врать и притворяться он никогда не умел. Но что поделаешь, когда-то же нужно учиться и этому искусству.
— Ну ладно…
Профессор потерял интерес к Мишке и что-то сказал охраннику по-арабски. Тот в ответ только рявкнул строго и недвусмысленно указал на Мишку. Аркадий Валерьевич что-то пролепетал оправдательно, но видимо, был недостаточно убедителен. Мишку тут же грубо схватили за плечо и поволокли за собой. Профессора погнали следом под прицелом автомата.
Ну вот, начинается…
Джарваль Абу’л-Камир ибн Рашид аль-Хаур-Факкан в очередной раз испытал разочарование. Сначала неверные едва не проиграли сражение горстке самых никчемных бойцов во вселенной. Затем позволили ему захватить весь груз конвоя и взять в заложники почти тридцать человек.
Да, конечно, сопротивлялись они отчаянно, тут уж не отнять. Воины Метрополии на поверку оказались куда более сильными и смелыми, чем американцы. Взять для примера этого лысого старика. Сражался до последнего и перед смертью исхитрился положить троих не самых худших бойцов. Надеюсь, он попадет в свою Вальгаллу, ведь умер с оружием в руках, как и положено храброму воину.
Но в тактике, стратегии и умении плести интриги Джарвалю равных нет. Битва проиграна. Все козыри у меня. Что будет дальше? Глава конвоя приползет на коленях вымаливать прощение и будет предлагать откуп за своих людей.
Вот только интересно, что он сможет предложить, если груз и так уже мой? Оставшиеся грузовики? Хм…
А на чем тогда они поедут дальше? Пешком пойдут сквозь пустыню?
У этих идиотов хватит ума…
Ну ладно, это мелочи, не имеющие большого значения. Все решится само собой еще до наступления сумерек. Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного!
Еще одним поводом для разочарования оказался вот этот трусливый ученый, готовый на все, дабы спасти свою никчемную шкуру. А ведь ему, Джарвалю, так мечталось заполучить в свою обитель настоящего профессора. По большому счету даже в шахматы не с кем сыграть. Никто не может продержаться более полутора десятков ходов. Грустно осознавать, что в твоем королевстве совсем нет умных людей.
И вот, наконец, наивные мечты сбылись, и в пустыне появился ученый с мировым именем и даже со знанием арабского языка. О таком подарке судьбы и мечтать не приходилось. Но профессор оказался труслив и жалок. Великий ум надежно спрятался за сердцем шакала. Не успел Джарваль и рта раскрыть, как никчёмный малодушный слизняк и лицемер принялся выбалтывать самые сокровенные тайны. Жалкая дворняга! Заячья душа! Все равно кому служить, лишь бы заполучить теплое местечко у ног повелителя.
А предавший однажды, предает всегда. Воистину, Аллах не любит трусов и приспособленцев.
Тяжело сохранять веру в человечество, если ты неоднократно подвергался предательству и обману. Червь сомнения грызёт изнутри, заставляет сомневаться в каждом. Хочется тебе или нет, а начинаешь видеть людей насквозь. Сквозь маску лицемерия и слащавости постигать истинную суть души.
Лицемера всегда отличают три признака: когда он рассказывает, то лжёт; когда обещает, то нарушает своё обещание; а когда ему доверяются, он предаёт с легким сердцем. Именно таков и оказался ученый. Ровно через полчаса Джарваль знал об экспедиции все, включая главное — ее истинное предназначение.
Оставалось дело за малым — принять правильное решение. Но выбор пока не был сделан. Что-то мешало ему разрубить Гордиев узел одним сильным и точным ударом кинжала.
