Петр Иванович лежал на животе, уткнув лицом в песок. Из одежды на нем были только брюки, с крупными прожжёнными дырками, сапоги и куртка отсутствовали. Обнаженную спину покрывали цепочками небольшие пузыри ожогов — видимо обдало пылающей соляркой. Но главное, он был жив и даже в сознании. Застонал, силясь перевернутся на бок, повернулся лицом к Михаилу. Сумел через силу улыбнуться, затем лицо перекосила гримаса боли и ужаса, он что-то попытался сказать непослушными губами.
И вновь до Михаила не дошел смысл, словно он разом оглох безо всякой причины. Поднял зареванное лицо, чтобы немедленно позвать Стивена, сообщить ему радостную новость, обернулся.
И тут что-то мощное рвануло вверх из песка позади него. Огромная черная рука обхватила горло и потянула к небу. Михаил затрепетал как мелкая рыбешка, попавшая в сети, но ничего не мог поделать под натиском грубой животной силы. Дыхание перехватило, когда к мощному сжатию гортани присоединилось ощущение холодного металла у сонной артерии. Острое лезвие вспороло кожу, по шее потекла тоненькая струйка крови.
Словно что-то взорвалось в голове Михаила, и он ясно и четко осознал происходящее. Больше ничто не мешало звукам, и они разом ворвались в его сознание.
— Бросать оружие, — хриплый гортанный голос над самым ухом, — твоя человек умирать.
Михаил никогда специально не учил эсперанто, но знал наизусть много слов. Это совершенно неудивительно, когда вокруг тебя часто говорят на другом языке. Диалекты в разных странах значительно отличались друг от друга, но в основе все-равно были общие языковые корни. Интерлингва знакомая с детства каждому жителю Метрополии частично имела те же самые корни слов, что и эсперанто. В состоянии сильнейшего нервного напряжения, провести параллели, и по контексту разговора догадаться о значении непонятных слов оказалось не сложно. Михаил сообразил, что понимает бандита без переводчика. А осознав смысл сказанного, похолодел…
Ведь Чекист предупреждал, о возможности встретить в пустыне «недобитка». Как же он недоглядел? Сам подставился и друзей подвел. Что теперь будет? Ведь из-за его глупой промашки, могут погибнуть все трое.
Африканец вытянул вперед правую руку с зажатым в ней коротеньким автоматом, красноречиво взмахнул стволом:
— Бросать!
Михаил перевел взгляд на Стивена, встретился с ним глазами. И ничего они не перевернутые, а наоборот, пронзительно глубокие, перепуганные до чертиков, но не за себя, а за его — Мишкину жизнь.
Стивен разжал пальцы, и винтовка упала на песок.
— Шагать вперед. Три.
Африканец показал пальцами правой руки, в которой продолжал удерживать автомат.
Стивен молча повиновался, не отрывая взгляд от Михаила. Отсчитал шаги, остановился, шумно сглотнул слюну.
— На колени! Руки за голову!
Стивен опустился на колени, соединил кисти на затылке, неотрывно глядя на Михаила. Сейчас им не нужно было разговаривать вслух, все было понятно и так. Словно прямой мысленный контакт образовался между двумя взглядами. Это была не телепатия, мысли еще даже не были сформированы в слова. Это было бессознательное понимание друг друга на уровне рефлексов. За долю секунды перед мысленным взором Михаила пронеслось несколько хаотичных образов, и они мгновенно получали незримый телепатический отклик в зрачках Стивена.
Удар подкованным ботинком по стариковским ребрам, короткий взмах стволом.
— Встать!
Иваныч пошевелился, поднял голову, приподнялся опираясь на руки, сел на песок.
— Встать! — повторил африканец.
Петр Иванович уперся руками, встал на одно колено, с видимым усилием приподнялся, покачнулся, теряя равновесие, но сумел удержаться на ногах. Теперь он стоял ровно, лишь слегка пошатываясь, словно пьяный.
— Руки за голову!
Иваныч не без усилия повиновался.
Африканец повернул голову к Стивену, все еще считая того главарем шайки.
— Моя уходить. Забирать заложник.
Стивен так громко скрипнул зубами, что стало слышно, однако не произнес ни слова. Впрочем, африканцу официальный ответ и не был нужен.
— Твоя плохой заложник. Твоя думать убивать моя, твоя умирать. Моя нет заложник, моя умирать. Старик — плохой заложник. Твоя убивать старик, потом убивать моя. Я брать — этот. Мбамба умный. Мбамба думать голова.
