Пока они спускались вниз, мысли в ее голове путались. Постоянные шуточки Эрнесто выбивали ее из колеи, и она не понимала, когда он шутит, а когда говорит серьезно. «Неужели он мне не безразличен? – спрашивала себя Кэтрин. – А Эрнесто? Что он ко мне чувствует? Вот сейчас он взял меня за руку, разве это не знак симпатии? Хотя Эрнесто не какой-то стеснительный юноша, а взрослый мужчина, Инженер. Неужели он стал бы играть со мной в „прятки“? Однако он только что признался, что ему нравится моя улыбка. И потом, он один называет меня Кэти, все остальные как-то официально – Кэтрин. Кажется, я потихоньку влюбляюсь. Может, стоит как-то намекнуть ему? Так, Кэти, остановись! Перестань себя накручивать! Не хватало еще строить глазки какому-то Эрнесто».
Когда они подошли к шатру Михаила, все уже были внутри. Теперь бывшие пассажиры Временного корабля и не вспоминали, кто из них преступник, а кто – элита современной Земли. Они крепко подружились за полгода, которые провели вместе на строительстве ковчега. Анри, к счастью, так и не «начистил морду» Сэму, как много раз обещал, и вспоминал о своих угрозах с улыбкой.
– А вот и Кэтрин! – сказал Михаил. – Эрнесто, почему так долго? У вас роман?
Кэтрин смутилась. Эрнесто это заметил и поспешил ответить:
– Капитан, я приложился к базальтовой плите головой, неспециально! А Кэти меня героически спасла.
– Надеюсь, плита получила по заслугам?
– Так точно, капитан, Кэти ее наказала, оставила без обеда!
– А нам без обеда оставаться не стоит, – смеясь ответил Михаил. – Вот, налетайте, «щи да каша – пища наша», – сказал он уже по-русски.
– Михаил, что ты сейчас сказал? – спросил Вэй.
– Это по-русски, пословица такая. Правда, щей тут нет, но ячменная каша стабильно каждый день.
– Кэтрин говорила, что ты царю русскую сказку рассказал, когда лечил Мириам, о чем она? – спросил Вэй.
– Вы не поймете, – отмахнулся Михаил.
– Переведи на планетарный, – попросил Вэй.
– Это невозможно, смысл теряется.
– А ты попробуй, – Вэю очень хотелось послушать сказку.
– Вы будете смеяться.
– Не будем, – хором ответили друзья.
– Ну хорошо, – начал Михаил. – Посадил дед репку.
– А что такое репка? – спросил Анри.
– Ну вот, я же говорил, не поймете. Это что-то вроде маленькой тыквы или картошки. Выросла репка большая-пребольшая, стал дед репку из земли тянуть. Тянет-тянет, вытянуть не может.
– Начало интригующее, – пошутил Эрнесто.
– Эрнесто, вы все обещали не смеяться, на самом деле сказка о серьезных вещах. Так вот. Позвал дед бабку на помощь. Тянут, вытянуть не могут, потом позвал внучку, потом Жучку.
– А Жучка это кто? – спросил Вэй.
– Это собака.
– Почему нельзя сказать «собака»? – спросил Вэй.
– Потому что рифма теряется.
– Какая рифма? – не мог понять Вэй.
– Внучка и Жучка. Ну так вот, – продолжал Михаил. – Не могут они вытянуть репку, зовут на помощь кошку. И все вместе пытаются вытянуть репку. Но безрезультатно.
– Вот это тыква! – не удержался Анри.
– Потом они зовут мышку, – продолжал Михаил. – Та прибежала, помогла, и все получилось!
– Да, но мышка ведь совсем слабая! – удивился Анри.
– В том-то и дело, что сказка не про мышку, а про дружбу, – Михаил посмотрел на друзей и улыбнулся. – По одиночке мы никто, а вместе – сила. Вот как ри постройке этого ковчега!
– Да, интересные у вас, русских, сказки, – протянул Вэй.
– Представляю, как царь был впечатлен, когда подействовало заклинание! – засмеялся Эрнесто.
– Особенно после того, как у Мириам снизилась температура, – засмеялась с ним вместе Кэтрин. – Тогда царь сказал, что пришлет писца, чтобы тот запечатлел его на глиняной табличке для царской библиотеки.
– И что, Михаил, прислал? – спросил Сэм.
– А как же! Еще и размножили!
– Но это ты зря сделал, – сказал Сэм. – Мы не можем так грубо менять ход истории.
– Кто бы говорил, – усмехнулся Михаил. – Ты же сам рассказывал царю о серебряных птицах и «домах до небес»!
– Было дело, рассказывал, но царь не записывал их для будущих поколений!
– Да уж, – расхохотался Эрнесто, – через несколько тысячелетий какой-нибудь археолог наткнется на странную глиняную табличку со сказкой «Репка». Хорошо, если он будет не русский, иначе ассоциации взорвут ему мозг!
– А может, напротив, – совершенно серьезно ответил Сэм, – «Репку» объявят космогонией[39] и везде напишут, что, оказывается, это древнее предание шумеров?
– Но что там за шум? – спросил Михаил. – Иван, иди глянь.
Ваня выглянул и обомлел:
– Там царь приехал! И Мириам!
Богато украшенные носилки остановились около шатра Ноя. Четыре раба опустили их на землю. Одежда царя, расшитая камнями, переливалась на солнце.
Золотой обруч венчал голову и говорил о большом статусе своего обладателя.
– Приветствую тебя, великий царь! – сказал Ной, жестом приглашая его войти в шатер.
– Почему ты никогда не падаешь передо мной ниц, Ноах? – спросил царь.
– Потому что я становлюсь на колени только перед своим Богом.
– Я же могу казнить тебя!