Шли дни. Строители закончили смолить корабль. В нем не осталось ни единой щели, за исключением большого окна на верхней палубе: оно требовалось для подачи воздуха в ковчег – люди и животные должны дышать. Система вентиляции в ковчеге была идеальной: из окна вниз спускались трубы, они составляли единую сеть и разносили свежий воздух по всем уровням корабля. Через другие трубы, которые наоборот тянулись снизу вверх, отработанный воздух выводился обратно в окно, очищая внутреннее пространство корабля. Эрнесто предложил немного улучшить конструкцию верхнего окна: устроить двойной люк, как у космической станции. Он также разработал механизм для отвода воды от этого люка, чтобы ковчег стал более защищенным.
Работа кипела. Каждый день из городов Междуречья приходили караваны навьюченных ослов с продуктами и клетками птиц, стада животных заполонили дороги. Ковчег был продуман до мелочей: он состоял из четырех палуб, разделенных на отсеки. Таким образом сохранялась жесткость конструкции. Палубы соединялись между собой вертикальным туннелем с лестницей. Верхняя, четвертая палуба, предназначалась для людей, здесь находился запас продуктов, семян для будущих посевов. На третьей палубе располагались клетки с птицами, на второй – более тяжелые животные, такие как козы, овцы, волы. Наконец, на самой нижней стояли бочки с пресной водой и кормами для животных.
Подобное расположение было не случайным: Ной не мог допустить, чтобы судно перевернулось, поэтому для баланса самое тяжелое было помещено вниз. Но даже этой массы по подсчетам Эрнесто не хватало, поэтому они закупили базальтовые плиты, в них просверлили отверстия, через которые продернули толстые веревки. Эрнесто планировал разместить плиты вдоль обоих бортов – так они должны были стабилизировать корабль от гигантских волн и спасти его от стихии.
– Поднимайте плиты наверх! – командовал Эрнесто, стоя на крыше ковчега.
Рабочие вместе с ним схватили веревки и потянули вниз. Скрипнули блоки, веревки натянулись, как тетива.
– Раз! Два! Три! – кричал им Эрнесто. – Теперь опускаем.
На крыше показалась Кэтрин. Было жарко, белая туника Эрнесто резко контрастировала с его оливковой кожей, мускулы напряглись от работы, черные кудри развевались на ветру. Сейчас он напомнил ей статую греческого бога Зевса, голограмму которого она видела в детстве на уроках истории. Кэтрин поймала себя на мысли, что ей приятно смотреть на него. Почему-то в этот миг она захотела, чтобы он просто подошел и обнял ее. «Так, Кэтрин, еще не хватало влюбиться в этого Эрнесто. Он же несерьезный, муж из него будет никудышный, – отговаривала себя Кэтрин. – Стоп! А почему я думаю о нем как о муже?»
– Эрнесто, – позвала она его, – уже полдень, пора обедать.
Он обернулся, улыбнулся ей и помахал рукой. В этот момент одна из плит накренилась, слегка задев Эрнесто, но этого «слегка» хватило, чтобы сбить его с ног. Эрнесто упал и ударился головой о деревянную балку.
Кэтрин кинулась к нему.
– Эрнесто, ты живой? – рыжая копна волос склонилась над ним.
– О! Сюда пожаловала не только вторая луна, но и второе солнце, – сказал Эрнесто, намекая на цвет волос Кэтрин.
– Ну, раз шутишь, значит живой!
– Лучше так перефразируем Декарта: «Шутишь – значит существуешь»[38], – юмор даже в такие минуты не покидал Эрнесто. – А где сейчас находится моя голова?
– У тебя на плечах и у меня на коленях! – ответила Кэтрин.
– А что, мягко, мне нравится.
– Эрнесто, если бы тебя не стукнула плита, я бы тебя сейчас сама стукнула!
– Плита оставила на мне повреждения?
– К счастью, нет, но надо быть осторожнее! Вчера я встретила двух путников – супружескую пару не из наших мест. Мужчина был сам не свой, его жена чуть не лишилась чувств. На такой жаре любому станет плохо.
– Да это я не из-за жары, просто отвлекся. На тебя засмотрелся.
От слов Эрнесто щеки Кэтрин стали такими же красными, как и ее волосы. Она в шутку толкнула его в плечо:
– Издеваешься? А я, между прочим, испугалась! – Ты правда за меня испугалась?
– Конечно, я думала эта громадина убила тебя!
– Милая Кэти, – Эрнесто взял ее руку, – если кому-то суждено погибнуть, этого не избежать. Чтобы мы ни делали, как бы ни старались предотвратить неминуемое, оно обязательно произойдет. Так что с этими путниками?
– Ничего. Я передала женщине воду, они отдохнули и пошли дальше. Любопытно, но лицо мужа показалось мне знакомым. А ты, Эрнесто, вот никогда бы не подумала, что ты фаталист и философ.
– Философ не философ, а Декарта читал!
– Эрнесто, ты невыносимый, ты меня постоянно смешишь!
– Может, мне просто нравится, как ты улыбаешься!
– Ну всё, ты меня достал, пошли обедать. Все уже собрались.