Народу в пивной торчало немного, и часть столиков оставалась свободной, поэтому я очень удивился, когда к моему столику подошёл высокий мужик в потёртом китайском пуховике. Лицо скрывал надвинутый на глаза капюшон. То, что это не Камыш, я понял с первого взгляда: Камыш значительно ниже ростом, и он в любое время года носил потёртую кожаную кепку, которую называл «восьмиклинкой».
– Не помешаю? – глухо спросил незнакомец, пристраивая на столик пару кружек светлого пива.
– А если бы и так? – недовольным тоном произнёс я.
– Ты, кореш, извини, но я пить один не могу, – произнёс обладатель китайского пуховика, и одним движением откинул с головы капюшон.
Несмотря на отсутствие былого лоска, трёхдневную щетину и давно не стриженые волосы, своего школьного товарища Игоря Сафонова я узнал с первого взгляда. Какое-то время мы молча оценивали друг друга, потом школьный приятель скупо произнёс: «Выпьем»!
В создавшейся ситуации это был наилучший выход, и мы решительно сдвинули кружки.
– Не искри! – упредил меня Игорь и сделал большой глоток из щербатой кружки. – Я отвечу на любые твои вопросы. Подчёркиваю: на любые!
– Хорошо! Начнём с простых вопросов. Итак, как тебя зовут?
Видимо, он не ожидал, что я буду копать так глубоко, и на секунду растерялся, однако виду не подал:
– Для тебя я по-прежнему Игорь Сафонов.
– Сафонов Игорь погиб 31 августа 1986 г. в катастрофе теплохода «Адмирал Нахимов», кстати, вместе с родителями.
– Я на твоей могилке, Кантемир, не был, но имя в списке погибших на памятной доске в метро на Лубянке видел. Так что ты тоже в списках живых не значишься.
– Выпьем?
– Выпьем!
– Не усложняй, – произнёс мой школьный товарищ, утирая пивную пену с губ. – Пусть всё останется, как было: я для тебя Сафонов Игорь, ты для меня Кантемир Каледин.
– Ты сказал, что ответишь на все мои вопросы.
– Это мой ответ. Другого не будет.
– Хорошо, перейдём к следующему вопросу. Скажи, мой воскресший друг, ты работаешь в интересах нашего государства или у тебя есть другой хозяин?
– Я не работаю на иностранную разведку, следовательно, я не шпион. Ты это хотел услышать?
– И это тоже. Так кто же Вы, мистер Икс?
– Я, так же как и ты, являюсь сотрудником спецслужбы, и моя работа тоже состоит в том, чтобы оберегать и поддерживать внутри государства конституционный порядок.
– Выходит, мы с тобой коллеги?
– Коллеги. Только я служу в другом департаменте.
– Неужели в ГРУ?
– Не гадай! Всё равно не угадаешь.
– Будь по-твоему. Следующий вопрос: ты обанкротился?
– Нет, я по-прежнему являюсь владельцем крупной посреднической фирмы, а мой внешний вид – всего лишь маскировка. Руководство послало меня на встречу с тобой, поэтому я сейчас играю роль типичного представителя московской интеллигенции, который не нашёл места в обновлённой российской действительности.
– Как ты меня отыскал?
– Хочешь знать, на чём ты «прокололся»?
– Хочу! Как ты понимаешь, для меня это не праздный вопрос.
– На квартире, – произнёс Сафонов и утёр с губ пивную пену. – Ты уже более полугода как находишься в лучшем из миров, а на твою квартиру до сих пор никто не наложил лапу. И заметь: при полном отсутствии наследников. Согласись, это как-то нелогично, что квартира в элитном жилом комплексе, стоимостью около десяти миллионов рублей, уже шесть месяцев является бесхозной, и её до сих пор никто не прибрал к рукам. Дальше я решил провести дополнительную проверку, и от имени одного крупного писательского объединения послал в Управление ФСБ запрос о предоставлении информации о погибшем сотруднике ФСБ полковнике Каледине, для написания книги о последнем его подвиге. И знаешь, что мне ответили?
– Точно ответить не берусь, но что-то вроде того, что вы, господа писатели, не имеете допуска, и что для получения интересующей вас информации надо оформить разрешение установленным порядком!
– Правильно! Почти угадал. А что из этого следует?
– И что же из этого следует?
– Из этого следует, что твоё личное дело по-прежнему находится в кадрах, а не отослано в архив. Будь оно в архиве, меня бы кадровики просто перенаправили именно туда, а уж в самом архиве от меня потребовали бы «…получить разрешение установленным порядком»! Вывод: если твоё дело не сдано в архив, значит, ты жив.
– Лихо! Ну, допустим, ты убедился, что я живее всех живых, но как ты смог меня отыскать в многомиллионном городе? Я ведь мог и не быть в Москве.
– Мог. Однако я рассуждал логически. Если твою смерть связали с террористическим актом на Лубянке, а ты при этом выжил, значит, есть вероятность, что ты всё же находился во время взрыва в метро, следовательно, должен был получить ранение или хоть какое-то телесное повреждение. Не мог ты остаться целым, будучи в одном вагоне с террористами. Поэтому наши штатные «хакеры» проникли в компьютерную базу данных медицинских учреждений, подведомственных вашей «конторе», и выудили твоё имя. Надо было менять личность до того, как тебя положили в палату. Ну да это не твоя ошибка.
– А как ты нашёл меня после выписки из нашего ведомственного «санатория»?
