Последний крестовый поход полностью

Впереди двигался граф Артуа, за ним — король Сицилии с Филиппом де Монфором. По словам Примата, три рыцаря, Гуго и Ги де Буссэ и Рено де Пресиньи (последний недавно получил звание маршала Франции) зашли дальше, чем следовало. Карл Анжуйский был явно менее щепетилен в вопросах дисциплины, чем Людовик. Несмотря на то, что эти трое сильно оторвались, Карл призвал своих рыцарей поступить также, что и принесло победу. Примас позже назвал Карла "львом Сицилии", но не забыл отметить заслуги Филиппа де Монфора. По словам их соотечественника, монаха Менко, именно фризы сыграли решающую роль в боевых действиях. Последовавшая битва, возможно, единственное масштабное сражение за всю экспедицию, обернулась в пользу крестоносцев благодаря хитрости Карла Анжуйского. Когда он почти настиг ифрикийцев, которые, согласно их обычной тактике, уклонялись от сражения, Карл Анжуйский развернул своих рыцарей назад. Полагая, что у них появился шанс, ифрикийцы, в свою очередь, начали преследовать крестоносцев. Этого и ждал король Сицилии. Согласно плана, который наверняка был разработан заранее, крестоносцы быстро развернулись и контратаковали. Началась настоящая резня. Крестоносцы "окружили сарацин и с мечами и стальными кинжалами в руках бросились на них, как волк бросается на овец и убили их так много, что тела врагов во множестве остались посреди полей, и казалось, что это овцы, лежащие на земле, а [сарацины] ужасно кричали и завывали на своем языке". Ифрикийцы, говорят французские хроники, насчитали тысячи погибших. Эта новая победа укрепила престиж сицилийского короля, тем более что сарацины попали в собственную ловушку: "Так христиане отомстили своим врагам благодаря уму и хитрости сицилийского короля"[178]. Многие ифрикийцы утонули в озере, а экипажи кораблей, высадивших их, сбежали. Примат выдвигает цифру, конечно, завышенную — 10.000 убитых сарацин, а Гийом де Нанжи довольствуется только 3.000. Пьер де Конде говорит о 500.000 погибших (quingenta milia) — без сомнения, это ошибка переписчика — но он подтверждает высокую долю утонувших среди них. Со стороны крестоносцев несколько рыцарей, которые слишком далеко забрались вперед, были застигнуты врасплох и убиты. Среди погибших в тот день были три рыцаря, которые оторвались от своих, два брата Буссэ и Рено де Пресиньи, а также Арнуль де Курферран, адмирал, который был убит в пылу сражения[179].

Крестоносцы также взяли пленных, которые предоставили информацию о состоянии сил халифа. Не исключено, что разногласия разделили окружение Аль-Мустансира. Действительно, если послушать пленных, то получается, что халиф и его советники были убеждены, что христиане все мертвы или больны, и что их можно легко захватить или заставить убраться на родину[180].

Как ни важна была победа французов, 4 сентября, под командованием Карла Анжуйского, она была далеко не решающей. Ее основной эффект был, несомненно, психологическим. После нескольких недель бездействия, после смерти короля и многих других людей, эффективное возобновление боевых действий, за которым последовал явный успех, вероятно, придало крестоносцам новый оптимизм.

Не желая умалять заслуги Карла Анжуйского, не исключено, что французские источники несколько преувеличили успехи, достигнутые благодаря его талантам. Весь сентябрь прошел без особых изменений в военной ситуации. 24 сентября Тибо Наваррский все еще надеялся, что дело, начатое его тестем, может быть завершено[181]. На самом деле, вполне вероятно, что король Сицилии ждал выздоровления своего племянника, чтобы предложить ему организовать сражение, которое укрепит его скомпрометированное положение в армии. 4 сентября, в день, которым было датировано письмо Пьера де Конде казначею Санлиса Сен-Фрамбо (или Сен-Фрамбуру), Филипп III еще не совсем оправился от болезни, так как его дважды одолевала лихорадка.

В течение сентября король Сицилии стремился установить полный контроль над Тунисским озером. Однако, согласно письму Пьера де Конде, а также более позднему свидетельству Ибн Хальдуна, похоже, что ифрикийцы все еще могли переходить озеро вброд, чтобы нападать на армию крестоносцев. Прислушавшись к советам баронов, Карл Анжуйский решил построить крепость, которая не позволит тунисцам переправляться. Из крепости, поддерживаемой барками, патрулирующими озеро, можно было перехватывать и конвои, которые приходили для снабжения лагеря армии халифа из Туниса.