10 ноября принц Эдуард, которого тщетно прождали несколько месяцев, наконец, высадился на побережье Туниса. Выйдя из Дувра 20 августа, он пересек все королевство Франция и прибыл в Эг-Морт 29 сентября, а 4 октября он отправился в путь по морю, чтобы через пять недель присоединиться к армии. В лагере крестоносцев, где новости распространялись через официальных гонцов и купцов, люди начали интересоваться, что замышляют англичане. 21 августа Пьер де Конде написал из лагеря Матье де Вандому, аббату Сен-Дени, что распространились слухи о том, что принц Эдуард находится в Эг-Морт (на самом деле он только что покинул Дувр), и что он ждет только благоприятной погоды, чтобы присоединиться к армии крестоносцев. Но говорят также, продолжает Пьер де Конде, что он встречался с королями Кастилии и Португалии. Неясно, какова была цель этой таинственной конференции, но, похоже, что в армии крестоносцев принцу Эдуарду не особенно доверяли. Понятно, что встреча была напряженной. Измученные пребыванием в Тунисе и полные подозрений по отношению к принцу, крестоносцы были встревожены его задержкой, в то время как последний был расстроен договором, который только что был заключен с халифом и в пунктах которого он был упомянут, без согласия с ним[200].
8 ноября Карл Анжуйский приказал своим офицерам на Сицилии подготовить порт Трапани и собрать большое количество продовольствия, так как крестоносцы должны были встретить Рождество на Сицилии. Во вторник днем, 18 ноября, Филипп III и бароны добрались до своих кораблей. Посадка на корабли была завершена на следующий день под охраной отряда под командованием коннетабля, одного из маршалов и Пьера ле Шамбеллана. Опасности почти не было, так как халиф направил часть своих войск, христиан и мусульман, для защиты отхода армии крестоносцев от возможных нападений, а точнее, без сомнения, от попыток разграбления лагеря. Король Сицилии остался, чтобы собрать отставших. Крестоносцы оставили большое количество осадных машин: 90, согласно Ибн Хальдуну. Карл Анжуйский забрал их позже, а халиф, похоже, тщательно охранял их, так как последние из них были вывезены только в 1272 году[201].
В четверг 20 ноября король Франции отдал приказал на отплытие. На следующий день Карл Анжуйский на быстроходной галере прибыл в Трапани, расположенный в 250 километрах от Туниса. Филипп III присоединился к нему только в субботу, около полудня. Во время перехода не удалось избежать неприятностей. В воскресенье 23 ноября сильный шторм, продолжавшийся два дня и одну ночь, привел к гибели восемнадцати больших кораблей, которые, по выражению Пьера де Конде "затонули, как камни". В результате катастрофы утонуло около 4.000 человек. С корабля епископа Лангрского, на борту которого находилось несколько сотен человек, только прелату Ги Женевскому и одному из оруженосцев удалось добраться до берега. Большое количество малых судов, перевозивших лошадей или припасы, также пошли ко дну[202].
Неизвестно, восприняли ли крестоносцы и паломники, возвращавшиеся из Туниса, пережив сражения и эпидемию, это новое несчастье как божественное наказание. В письме, которое Пьер де Конде отправил приору Аржантея, он старался не представлять ситуацию в таком свете. Но многие современники без труда поняли, что произошло. Уничтожение флота было проявлением Божьего гнева за заключении договора с халифом Туниса. Тулузский поэт Гийом Анелье хорошо отражает это настроение:
Печально известный крестовы поход распался,
Оказавшись вершиной греха и предательства
За что пришло на участников проклятие Божие
И когда они плыли в Трапани, корабли и весла
Были разбиты и поломаны яростным ветром
Из-за этого в порт добрались немногие
А много людей погибло, и было бы правильно
Если бы все они сгинули.
Анелье был далеко не единственным, кто видел в этой катастрофе вмешательство Провидения. Согласно
