«
Более ничего написано не было.
― Никита, вы что-нибудь знаете о Милоше Брадиче? ― обратился я к своему спутнику.
― Я слышал эту фамилию, ― почесал бороду он, ― Брадич из Сербского королевства, ваш отец неплохо ладил с местными кланами. Они обожали принимать его в гости, на приёмы. Знатные дамы были в восторге от Андрея Илларионовича. Но прям конкретные фамилии… ― он сделал паузу. ― Всё смешалось, Павел Андреевич.
― Вспоминай, Никита! Кто такой Брадич? ― настаивал я.
― О, вспомнил! ― лицо его засияло. ― Он занимался электрификацией, говорят, что его отец создал систему переменного тока, а также…
Он осёкся и посмотрел на капсулу.
― А также катушку переменного тока, ― он замолчал на секунду, ― Именно этими катушками и облеплена наша капсула с верху до низу.
Мы помолчали, осмысляя происходящее.
― Иными словами, Никита, это подарок от друга с дружескими побуждениями и дружескими мотивами, верно?
― В-верно, Павел Андреевич, но к чему вы клоните?
Я снял жакет, картуз и передал их Никите Сергеевичу.
― Ваше Сиятельство, но… ― он вдруг понял, что я задумал. ― Это может быть очень опасно! Давайте не будем торопиться.
Я снял сапоги и залез босиком в капсулу, развернувшись к управляющему лицом.
― Никита Сергеевич, а не было ли где-нибудь поблизости инструкции по применению этой штуковины?
― Нет, Ваше Сиятельство, я не видел. Полно вам, вылезайте, а вдруг с вами что-то случится? ― его голос дрожал. ― Как тогда быть роду Евграфовых, только на вас вся надежда, граф.
― Именно поэтому я и должен рискнуть, ― уверенно ответил я, ― Ну чего вы ждёте? Идите назад и запустите эту штуку снова. Если отец хотел, чтобы я это увидел, значит он хотел, чтобы я это применил.
Он засуетился, не зная, куда деть мою одежду.
― Да бросьте её на пол! ― гаркнул я.
Тот повиновался и забежал назад, едва слышно уточнив:
― Павел Андреевич, вы точно уверены?
― Я никогда ещё не был ни в чём так уверен, ― сквозь зубы произнёс я.
Приказываю створкам закрыться, и они с грохотом захлопываются. На этот раз сработало. Странно. Вероятно, мне нужно было представлять, как именно работает механизм, чтобы оказать на них воздействие.
Гриненко начал орудовать рычагами, что находились позади капсулы. Я слышал скрежет металла, а также звонкие удары рычагов.
Сердце билось так, что чуть не выскакивало из груди.
На секунду я даже подумал, что зря всё это затеял. Вдруг отец не для того здесь оставил эту машину? Вдруг я что-то неверно понял? Превратно истолковал?
Но мысли мои были прерваны искрящимися изнутри катушками. Тьма вокруг внезапно сменилась ярким светом, я зажмурился. Далее я плохо запомнил происходящее.
Смог вновь овладеть собой лишь в тот момент, когда окончательно открыл глаза.
Я стоял на четвереньках, перед глазами деревянный пол цеха. Белая сорочка покрыта серыми и чёрными пятнами. Местами насквозь прогорела. Руки были красными, от них шёл белый пар. Или дым?
Я пока не мог понять.
Дыхание прерывистое. Тело не слушалось. Рядом суетился Никита Сергеевич и что-то говорил, но я не понимал ни слова, потому что в ушах стоял свист.
Что со мной произошло? Зачем я только залез в эту капсулу?
Я поднял голову, когда наконец вернулись силы и мышцы начали вновь подчиняться.
― Павел Андреевич! О, боги, да что же за день такой… Павел Андреевич!
Никита помог мне подняться на ноги. Я тряхнул головой, огляделся по сторонам, но ничего нового не увидел.
― Никита, что произошло?
― Я опустил рычаг, затем другой, всё, как было указано сзади. Именно в том порядке, а затем всё начало искриться, гореть, пылать! Я думал, что загорится весь цех! Потом вы начали кричать! Я думал, что всё, конец, нет вас больше, Павел Андреевич…
Жестом руки я прервал его, нагнулся, опершись на колени и выдохнул. Стало легче. Затем я вернулся в исходное положение, размял шею и сморщился от боли. Кажется, сзади на коже был ожог.
― Как я выгляжу?
Он замялся, как будто не хотел мне говорить.
― Лучше сами гляньте.
Спустя пару минут он откуда-то достал зеркало, и я не мог поверить своим глазам. Меня будто вытащили из ада. Волосы взъерошены, стояли дыбом, лицо покрылось розовыми пятнами. Кожа побледнела. Глаза красные.
Руки все чёрные, словно обугленные. Со страху я начал проверять каждый палец и обрадовался. Все целы, чувствительность не потерялась, моторика в порядке.
Белая сорочка, могла пополнить коллекцию половых тряпок Софьи. Потому что она была прожжена во всех местах, где только можно. Будто меня закидали горящими углями.
Брюки, к моему удивлению, практически не пострадали.
― Катастрофа… ― едва слышно проговорил я. ― А мне сегодня ехать на «Лунную ночь».
― Похоже, придётся пропустить, ― констатировал Никита.
― Пропустить⁈ ― я посмотрел на него так, будто сейчас испепелю. ― Исключено. Я должен быть там сегодня же, чего бы мне это ни стоило.
― Но вы…
― Никаких «но»!
