― У него будет пистоль мощнее вашего. Вы не увидите это, но знайте. Поэтому выстрел может сбить с ног очень легко, ― она закрыла лицо руками, ― Господи, только бы он вас не убил.
― Да сколько можно повторять⁈
― Ладно, Павел, подождите, не кричите, ― она повернулась к столику, где стояла бутылка бренди, ― Налейте лучше даме немного горячительного.
― С удовольствием, ― скривив рожицу и издевательским тоном произнёс я.
Сначала я положил в стакан лёд, который достал из погреба десятью минутами ранее. Затем медленно налил туда бренди. Вязкий, маслянистый напиток облизал лёд и, охладившись, слегка изменил цвет. Превратился из тёмно-бурого, в коричневатый с рыжими отблесками.
Диана едва пригубила, как это и полагается даме её статуса. Хотя было видно, что она бы с удовольствием выпила бы залпом.
― Не стесняйтесь, Диана Константиновна, вы можете не следовать правилам светского этикета, ― сказал я, намекая на то, что она может пить хоть залпом.
Она посмотрела на меня исподлобья, пригубила бренди ещё раз и поставила стакан обратно на стол.
― Стрелять он будет на седьмом шагу, ― продолжила она, ― Во-первых, он так делает почти всегда, во-вторых, если не сделает, я залезу к нему в голову и буду всячески его подначивать на это.
Я посмотрел на неё с интересом. Значит у нас в планах нечестная игра? Что ж, меня это устраивает.
― Но он всё равно выстрелит, ― произнёс я, ― Какая разница на каком шагу?
Она снова взяла стакан и пристально посмотрела на меня.
― Через три секунды я брошу в вас стакан, ― сказала она ледяным тоном.
― Что? ― удивился я.
― Три.
― Диана, какого чёрта?
― Два.
― Не надо в меня швырять стаканом!
― Один!
В этот же момент в меня полетел стакан, я даже не стал уворачиваться. Просто закрыл глаза и своей внутренней силой изменил траекторию полёта. Стакан пролетел мимо, едва колыхнув мои волосы и разбился где-то позади.
― К чему этот… ― уж было начал возмущаться я, как внезапно осознал. ― Так вот оно что.
Я понял, на что намекала Диана. Она встала и грациозно подошла ко мне.
― Изменить траекторию полёта стакана легко, неправда ли? ― спросила она. ― А сможете ли вы так же с пулей?
Хороший вопрос. Но я не мог ударить в грязь лицом перед дамой.
― Никаких проблем, ― сказал я уверенно, ― моей реакции хватит.
― Особенно удобно будет, если вы знаете, когда реагировать, верно? Запомните. Седьмой шаг.
― Я запомнил, Диана, ― я подошёл к ней ближе и приобнял за талию, ― Но и вы должны кое-что запомнить. Я не мальчик, которого нужно учить, словно он вчера родился, понятно?
От неё прекрасно пахло, я хотел закопаться в её волосах и насладиться вдоволь запахом сирени и черёмухи. Интересно, что это за парфюм? Ранее никогда такого не встречал.
Она не вырывалась из моих объятий, но отвернулась.
― Павел Андреевич, ― произнесла она едва дрожащим голосом, ― Во-первых, вы так и не извинились передо мной…
― А вы передо мной, ― прервав её, парировал я.
― Во-вторых, если мы с вами сблизимся, и вы погибнете, я себе этого не прощу.
― Вы слишком много на себя берёте.
Она очень мягко, можно сказать, нежно схватилась за мои запястья и отвела мои руки. Сделала один шаг назад и посмотрела мне прямо в глаза.
― Простите, ― тихо произнесла она, ― Ну вот, извинилась зачем-то.
Я улыбнулся. Всё её естество говорило о том, что между нами невозможна дружба. При этом, её что-то останавливало. И я даже подозревал что именно.
― Знаете, а я думал, что Беклемишев мне наврал. А оно оказывается правда, Диана?
Она встрепенулась.
― О чём вы?
― Мой отец и вправду связан с вашим родом? Вы же со мной сближаетесь не просто так, верно? Я ― тоже цель.
В её глазах показался целый калейдоскоп эмоций и чувств, начиная от гнева, заканчивая страхом.
― Вы не ведаете, что несёте, Павел Андреевич! ― грозно сказала она. ― Если продолжите, простым извинением вы уже не отделаетесь в будущем!
― Продолжу что? Попытки узнать правду? Уж простите, что хочу знать о своём роде больше, чем знаю сейчас, ― огрызнулся я, ― Или может быть я шакал, который не заслуживает этих знаний?
― Зачем вы это делаете? Неужели я и вправду заслужила подобное отношение? ― её нижняя губа подрагивала, ― Что я вам сделала?
― Не прикидывайтесь невинной овечкой. Я разберусь во всём, что творится здесь. И если я выясню, что я ― одна из ваших целей. Один из людей, которого вы внесли в расстрельный список…
― До свидания, Павел Андреевич, ― прервала она меня.
Диана развернулась и покинула имение. Я закурил папиросу. Почему каждый наш разговор в моём имении заканчивается одинаково?
― Константин Иванович, ― говорил я в трубку, ― Извините, что так поздно беспокою.
― Павел Андреевич? ― послышался сонный голос Бенуа. ― Который час?
― Половина третьего ночи, Константин, у меня к вам очень важная просьба. К сожалению, вы единственный, кто может мне сейчас помочь.
Он прокашлялся.
― Ну да, да, конечно, Павел Андреевич. Я весь внимание, что у вас стряслось?
― Вы будете моим секундантом, Константин.
― Секундантом⁈ ― воскликнул он. ― Я надеюсь, вы шутите?
― Нисколько, я уже отправил к вам Геннадия. Он вас привезёт в имение, затем мы все вместе отправимся в место назначения.
