― Бессер, ― обратился к нему я, ― мне даже не придётся тебя вызывать на повторную дуэль, жирная ты свинья. Орден крови тебя сам уничтожит за нарушение дуэльного кодекса. И Беклемишев не сможет тебя защитить.
Теперь он по-настоящему испугался.
― С-стой, умоляю, ― он уже не был таким дерзким, ― Пожалуйста, не говори.
Бессер резко запахнул жакет и огляделся по сторонам.
― Зови счетовода, мразь. Иначе все узнают.
Он повиновался. Всего через минуту передо мной стоял его счетовод, который дрожащей рукой переписывал имущество. Затем эту бумагу заверил сам Бессер.
― Вы думаете это всё⁈ ― заорал я на весь двор. ― Где нотариальный свидетель⁈ Пока он здесь не окажется, я не позволю Бессеру получить врачебную помощь!
Все начали шептаться, переговариваться. В их глазах я выглядел, как злодей. Мало того, что победил в дуэли, так ещё и упивался болью оппонента. Теперь же, не давал ему оправиться, решая вопросы передачи собственности и имущества.
Как жаль, что мне было плевать на мысли этих шакалов обо мне.
Через пять минут, в присутствии Константина Бенуа, нотариального свидетеля, счетовода Бессера и ещё пары понятых, подтвердивших законность происходящего, всё было готово.
Отзыв судебных исков, переход центрального ломбарда в собственность, а также отречение от любых претензий.
Покидая двор и садясь в мобиль, я буквально расталкивал всех присутствующих. Они шушукались, они возмущались, но только у меня за спиной.
Каждый из них боялся посмотреть мне в глаза.
Потому что теперь в городе появился новый дуэлянт. И молва об этом дуэлянте завтра расползётся по всей Москве.
― Чёрт, Гена, срочно в имение! ― рявкнул я и разлёгся на заднем диване. ― Кажется у меня несколько рёбер сломаны. Чёртова пуля продолжает полыхать.
Бенуа сел спереди. Мы тронулись
― Будет сделано, Ваше Сиятельство! ― воскликнул Гена. ― Мы не позволим вам погибнуть.
― Я не погибну! Мне просто очень и очень плохо! ― огрызнулся я. ― Бенуа, перепроверьте бумаги, как окажетесь у меня в имении. Можете остаться в гостевой комнате.
― Благодарю, Павел Андреевич! ― засуетился он. ― Всё будет сделано в лучшем виде.
― Гена, ― обратился я к шофёру, ― у тебя будет крайне важное задание.
― Я весь внимание, Павел Андреевич.
― Бессер тот ещё ублюдок, он захочет мне устроить подлянку. Поэтому, как только окажемся у имения, не жди, сразу же езжай на Пречистенку, где находится центральный ломбард.
Я вытащил револьвер из-за пазухи и протянул его Терентьеву.
― Возьми с собой, он заряжен, ― не без труда сказал я, держась за бок, ― Пригодится. Твоя задача караулить ломбард, чтобы оттуда ничего не было вынесено. Понял?
― Есть, Павел Андреевич, принято!
― Вот и славно, ― с натугой произнёс я, ― Теперь же надо залезть себе под сорочку.
― Ваше Сиятельство! Не делайте этого! Дождитесь врача!
― Нет, Константин Иванович, если я этого не сделаю сейчас, то я сдохну ещё по пути к имению. А мы ведь не хотим, чтобы результаты дуэли были пересмотрены, верно?
Он неохотно покачал головой.
― Вот и славно.
Я снял картуз, сюртук и сорочку. Очередная белая сорочка оказалась вся в крови. Сюртук тоже хлюпал вязкой жижей.
Левая штанина брюк тоже была насквозь мокрая, как оказалось, не от дождя.
То, что я увидел на своём левом боку, меня повергло в шок. Кожа посинела, вокруг раны огромная гематома. Вокруг гематомы ― кровавые подтёки.
По центру пуля, что застряла меж рёбер, судя по ощущениям. При этом, я слышал странный звук. Шипение или что-то вроде того. Приглядевшись, я понял, что рана слегка пузырится.
― Гена! Срочно нож! ― сказал я, понимая, что скоро отключусь.
― Что⁈ Нож⁈
― Ты… ― у меня помутнело в глазах. ― Ты глухой⁈ Н-нож мне дай!
Он указал куда-то Константину, тот достал нож. Затем они начали переговариваться, я уже не воспринимал это. Было слишком плохо.
Глаза закрывались.
― Спирт! Геннадий! ― восклицал Константин. ― Срочно!
Судя по всему, мне повезло, в мобиле был и спирт в том числе.
Затем у меня был провал в памяти. Очнулся я уже в тот момент, когда Константин Бенуа оказался на заднем сидении. Он заставил меня лечь вдоль и не двигаться.
Гена в это время смотрел на нас с переднего сиденья с замиранием сердца.
Я мало чего чувствовал, но когда Бенуа засунул нож меж рёбер, я взвизгнул и подпрыгнул.
― Да что же за наказание⁈ ― воскликнул он. ― Не двигайтесь, Павел Андреевич, вы чуть не засадили нож глубже!
― Понял, понял, ― я вытер холодный пот со лба, ― Зато я окончательно очнулся.
― Потерпите! Она глубоко! ― рыкнул на меня Бенуа. ― Возьмите тряпку, вот!
Он сунул мне в зубы сухой обрывок какой-то тряпки, я сжал её зубами, как мог. Снова нож меж рёбер. Я еле сдерживался, чтобы не заорать. Но боль быстро прекратилась.
― Матерь божья! ― воскликнул Константин. ― Какой ужас!
Он не смог долго удерживать в руках пулю, она упала на пол мобиля.
Я из последних сил посмотрел, в то место, где она упала. Там валялся раскалённый кусочек деформированного металла. Он был бело-оранжевый.
И он не становился менее горячим, судя по его внешнему виду.
― Жжётся! ― воскликнул Бенуа. ― Ай!
Он засунул обожжённый палец в рот и отложил нож в сторону.
