Наконец третий себя проявил. Я увидел силуэт, что стоял возле балкона. Он направил в мою сторону револьвер. И наверное даже успел бы выстрелить, если бы ни одна сова, которая вцепилась ему в лицо.
Началась возня, она пыталась выклевать ему глаза. Я подбежал поближе, выбил из его руки оружие, затем ударил в живот. Когда сова отлетела подальше, заходя на новый вираж, я подарил ему удар в челюсть, после которого послышался характерный хруст.
Последняя тень была повержена. Он свалился на пол, словно мешок с картошкой.
Я стоял запыхавшийся, сзади подбежала Диана, и начала меня осматривать.
― Павел Андреевич! У вас серьёзное ранение, о господи.
― Диана, как вы ветрены в своих решениях, ― сказал с ухмылкой я, ― То вы покидаете моё имение, то возвращаетесь. Вас не поймёшь прям.
― Вы сумасшедший! Я же сказала, что он будет стрелять на седьмой шаг! Вы сказали, что метко стреляете, почему вы не опередили его⁈ ― сокрушалась она.
― Потому что мне нужно было, чтобы он упал. А он большой, массивный и в кольчуге. Он бы выдержал мой выстрел. По коленям с такого расстояния в дождь попасть было крайне трудно.
Я лёг на кушетку и выдохнул.
― А говорили, что меткий стрелок!
― Слушайте, Диана Константиновна, вот будете в руках держать пистоль, тогда и поговорим.
Она отодвинула сорочку и начала рассматривать мою рану.
― Павел Андреевич, это ужас какой-то, вам срочно нужен врач!
― Правда что ли? ― саркастично спросил я.
― Не надо так реагировать! Неужели вы никого не вызвали?
― Вызвал, Диана, вызвал. Да только это была серьёзная спланированная акция. Видимо, люди Беклемишева планировали меня убить после дуэли. Не смог смириться с поражением.
Внезапно позади послышался какой-то странный звук, похожий на шёпот толпы людей, затем по всей приёмной разлетелись перья. Послышался до боли знакомый женский голос.
― О, нет, Павел Андреевич, это был вовсе не Беклемишев.
Мы с Дианой встрепенулись и посмотрели туда, откуда доносился голос. У меня аж челюсть отвисла, когда я понял, кто стоит передо мной.
― Лесьяна⁈
― Удивлены, Павел Андреевич?
Диана молчала и буравила Лесьяну взглядом.
― Не то слово, но как вы… ― я вспомнил, что она меня заставила почувствовать, тут же отвернулся и заговорил более холодным тоном. ― Впрочем, неважно, графиня Романова. Вас тут никто не держит.
Она звонко рассмеялась.
― Ах, Павел Андреевич, а Диана Константиновна не рассказала вам о том, что письмо отправляла не я?
Я повернулся снова в её сторону. Лесьяна выглядела точь в точь, как в моём сне. Одетая в лёгкое белое платье, воздушная, улыбчивая, прекрасная. Чёрные кудри ниспадали по плечам, глаза янтарного цвета сияли огоньком.
Затем я перевёл взгляд на Диану.
― Что вы обе от меня скрываете? ― грозно спросил я.
Лесьяна подошла поближе и села рядом с кушеткой, глядя мне в глаза.
― Прежде, чем вы узнаете всю правду, Павел Андреевич, позвольте исцелить ваши раны?
Я застыл в недоумении.
― Ты умеешь…
― Да, ― прервала она меня, не дав договорить, ― Кое-что в письме было правдой. Но писала его не я.
Она вела себя уверенно, вальяжно. Это была совсем не та Лесьяна, которую я помнил по нашим последним встречам.
То была скромная, тихая, опускающая глаза графиня, которая вздрагивала каждый раз, когда слышала шум за спиной.
Она боялась, что её отец нас увидит, поэтому каждая наша встреча была короткой, но очень эмоциональной.
Диана сидела рядом, не в силах сказать ни слова. Вся ситуация её повергла в шок. Но ещё в большем шоке она пребывала, когда Лесьяна сначала нависла надо мной, а затем страстно прильнула к моим губам.
Я даже не смог ничего возразить. Формально мы до сих пор оставались парой. И надо признать, что я давно хотел её поцеловать вот так. Свободно, страстно, даже немного распущенно.
Я оттолкнул её уже в тот момент, когда ситуация вышла за все рамки приличия. В конце концов, мы тут не одни и целоваться при Диане мне было неловко.
― Лесьяна Вениаминовна, вы хотели помочь мне подлечиться, будьте так любезны.
― Пришло время, ― улыбнулась она.
Эти слова резанули мне слух, поначалу я напрягся, но потом, когда она приложила свои руки к моим ранениям, резко успокоился.
Приятное тепло начало циркулировать по моему телу, я даже закрыл глаза. Настолько приятным оказался процесс. Едва не уснув, я встрепенулся от того, как она убрала свои руки.
Прошло около получаса, если не больше. Диана всё ещё сидела оторопевшая, а Лесьяна прошлась по помещению приёмной, оглядывая всё вокруг.
― А вы здесь всё хорошо обставили, Павел Андреевич, какое приятное место. И совы вокруг, ― она вздохнула, ― Картин не хватает. Каких-нибудь шедевров ренессанса, например.
Диана посмотрела мне в глаза.
― Как вы себя чувствуете, Павел Андреевич?
Я опустил голову и осмотрел свой бок, который ещё час назад был багрового цвета в тёмно-бордовыми кровоподтёками.
Сейчас же он выглядел так, словно меня слегка пнули, а не прострелили из пистолета. Небольшой след от уже заживающей гематомы, едва различимая, затянувшаяся дырка от пули. Да и всё.
Я ощупал свои рёбра и, о чудо, ни одно из них не болело. Словно всё срослось так, как оно было ещё до дуэли.
