Пульс прощупывается. Хоть маги и умирают от железа в затылке так же, как простые люди, но этот боров не из тех, кого легко убить. Он ведь скакал тут и сражался с нами с тремя автоматными пулями в спине и раздробленным плечом!
Боюсь, иначе он сумел бы различить бредовые мысли о скрывающихся вокруг врагах. И тогда этот огненный смерч достался бы нам с Ефимом.
Но хороший боец хорош тем, что умеет быстро и верно оценивать ситуацию и принимать самые уместные в ней решения. Я сумел, а он нет. И теперь этот Мегорский мне хорошо послужит…
— Ефим, нужно разобраться с пожаром. Графа в камеру я отнесу сам.
— Будет сделано, Ваше Благородие! — отсалютовал старик, потирая почти дотла сгоревшие усы. — Сейчас же займусь!
Выглядел он неважно. Одежда болтается обугленными тряпками, волосы сгорели, на коже виднеются ожоги. Но обычный человек от прыжка в пламя просто мгновенно умер бы. А этот бодро побежал тушить огонь.
По сути, Ефим и принял на себя всю тяжесть боя. Ну и башни конечно же помогли.
— Андрей!!! Брат, ты как⁈ — раздался с крыльца взволнованный голос Лены. Девушка бежала к нам, вся бледная, крепко сжимая в побелевших ладонях автомат. — Цел⁈ Слава Богу!.. А деду Ефиму бы в больницу… наверное.
Она с тревогой и лёгким удивлением на лице глядела, как обожжённый старик что-то тащит с заднего двора.
— Ничего-ничего, госпожа! — прокричал в ответ старик, поднося к пылающим кустам какой-то большой синий камень. Видимо, артефакт. — Вы же знаете, на мне всё быстро заживает! Не помер и ладно!
Такой настрой мне нравится. Ободряюще похлопав девушку по плечу, я произнёс:
— Всё в порядке, Лена. Граф ни разу не сумел попасть в меня, так что я цел. А Ефим живёт не первый день и лучше знает, что делать со своими ранами.
После чего я покрепче ухватил грузного графа за плечи и приготовился тащить в подвал.
— Андрей, тебе помочь? — беспокойно спросила вслед Лена. — Он опасен!..
— Он ещё долго не очнётся. — ответил я. — Помоги лучше Ефиму во дворе. Там работы намного больше…
…В подвале было тихо и прохладно. И не скажешь, что наверху бушует пламя, а в поместье заметно прибавилось свежих трупов. Только стук каблуков графа, волочащихся по каменному полу, напоминает, что я сюда не за банкой варенья спустился.
Уложив тело Мегорского на пол камеры, я запер решётку. Своё импровизированное оружие наконец использовал по назначению. Вставил в дверь камеры в виде засова, которым эта арматура и была.
В соседней камере тихо ворочался связанный прислужник графа. До него очередь тоже дойдёт, но потом. Не мешает и ладно.
Сейчас же нужно как можно скорее «обработать» самого Мегорского. Если не успею до того, как он очнётся, никакая решётка не удержит практика такой силы.
Жаль, антимагические камеры в Империи разрешены только в государственных тюрьмах. Об этом мне тоже поведал Ефим.
Ухватив через решётку графа за воротник, я подтянул его поближе и коснулся ладонью горячего широкого лба. Если ему не оказать медицинскую помощь, он может просто умереть. Это в мои планы не входит, так что стоит поспешить.
Закрыв глаза, я сделал несколько размеренных вдохов, расслабляя тело и концентрируясь на ментальной энергии. Работы тут будет немало…
Через минуту сидения в полной темноте, я сплёл тонкое ментальное щупальце, вложив в него часть собственной воли, собственной личности. Своеобразную невидимую руку для копошения в чужих мозгах.
В такой тонкой работе самое главное — не застрять в чужой голове. Иначе запросто можно утратить часть собственной памяти, личности, или даже души. Но я не был бы главой Ордена Разума, если бы не справлялся с такой работой.
Наши адепты всегда очень ценились в любых допросах, шпионаже… и психологических консультациях.
Ментальная рука аккуратно, медленно, чтобы не разбудить, потянулась к психике Мегорского. Перед мысленным взором она предстала как плотная серая сфера, ощетинившаяся шипами автоматических мыслей, безусловных реакций и застарелых привычек.
Теперь я должен, пробравшись сквозь всё это, вложить графу не просто сиюминутные смутные чувства, как в бою. Нужно полностью переформатировать его восприятие…
Аккуратно коснувшись «стенки» сферы и ощутив, как в голове появляются мысли о славе и процветании Рода Мегорских, о власти и перспективах, я приступил к работе…
Граф оказался настоящим клубком противоречий, сомнений и застарелых ран. А за бронёй честолюбия мне открылась настоящая яма с гниющим в его голове прошлым.
Соединив его мысли и чувства со своими собственными, я окунулся в мир, в котором каждый знакомый давно взвешен и оценен в ту выгоду, ради которой граф готов его предать. В котором ты делаешь всё для благоустройства собственного сына, но презираешь это ничтожество за то, что тот только и может, что пользоваться положением отца. Но поставить щенка на место не можешь — его пост главы городской полиции слишком важен для твоих дел.
За графом, как оказалось, тянется широкий кровавый след. Не только те, кого он назначил врагами Рода. Бизнес-партнёры, неудачные любовницы, брат жены, начавший вдруг под него копать…
