Всё, что делает полководец — направляет эти эмоции тварей конкретно на нас, не давая им просто начать рвать друг друга.
А они бы начали. Ещё в полёте я попробовал разорвать контроль над парой птиц — и они тут же набросились на соседок, пытаясь разорвать их в клочья.
Да и сбитые с толку прыгуны уже поглядывают друг на друга как на добычу. Хаотическая мана Бури — верный источник безумия.
Но времени очень мало. Стоит птицам восстановить заряды, а Духу замешать свой жидкий огонь…
— Если ты сумеешь прикончить Духа, — раздался уверенный мужской голос за моей спиной. — Мы прикроем тебе спину, парень. Не сомневайся!
А затем сразу три птицы над нами сплющило в кровавые комья и разметало фаршем. Другие тут же принялись ловить мясные ошмётки на лету.
Вот и отлично. Теперь я, как и планировал, могу сосредоточиться на основном противнике. И добыть своё первое ментальное Ядро!
Я выхватил клинок из ножен. Широкое лезвие меньше метра длиной, но с бритвенно острой кромкой. Идеальный инструмент для разделки мясных туш.
Сорвавшись с места, побежал прямо сквозь стену синего огня. Бурелом, даже смоченный дождём, пылал этим магическим пламенем, так что я выпускал перед собой один Воздушный Таран за другим.
Плотные сферы сжатого до предела воздуха летели вперёд и взрывались мини-смерчами, прижимая языки пламени к земле и сбивая их, расчищая мне путь.
Дышать было неприятно, а глаза разъедало от раскалённого воздуха и вони пылающей плоти мёртвых прыгунов, поэтому пришлось активировать доспех духа. Стандартную защиту любого практика. Прямо под ногами я мельком замечал блестящие Ядра Земли, но основное внимание сосредоточил на исполинской туше.
Адский Дух тоже обратил на меня внимание. Единственный глаз вперился в меня, и я почувствовал, как головы будто касаются чьи-то ледяные властные пальцы.
Ну уж нет, ублюдок! Сегодня ты напал не на того!
Дуэль менталистов — это почти всегда состязание в скорости. Чтобы добраться до мозгов врага, нужно установить с ним ментальную связь. Но эта связь работает в обе стороны. И враг, если он быстрее и сильнее, без труда проникнет по твоему каналу в твою же голову.
Это я и сделал. Как только ощутил обрывки чужих грубых мыслей, как только на мою волю начало давить нечто чужеродное, я тут же замер на мгновение, а затем резко рванул влево, рассеивая внимание врага.
И, как только он вздрогнул, отвлёкшись, я ударил. Сначала перехватил и остановил тот ментальный «молот», которым Дух бил меня, а затем заглянул ему в единственный глаз и пустил по созданному им каналу тонкое ментальное щупальце, призванное изнутри вскрыть его ментальную защиту.
А эта защита есть у любого менталиста. Если у меня она похожа скорее на сплошную сферу без единой щели, которую можно лишь раздавить грубой силой, то у полудикой твари — на огромную груду камней. Инстинкты, привычки, видовые особенности и обрывки жизненного опыта — вот что это были за «камни».
Когда я подбежал уже почти вплотную, а от моей головы к черепу Духа тянулось устойчивое невидимое щупальце, расковыривающее его мысли и пробуждающее в нём неконтролируемую ярость, Дух всё-таки сумел трясущимися лапами зарядить свою «пушку».
— Сдохни… челове-ечек!.. — прошамакал он нечленораздельно, истекая жёлтой слюной. И неожиданно ловким рывком развернулся прямо на меня, вложив в это движение всю свою волю.
Это стало для него началом конца. Лишившись препятствий, мой разум тут же слился с разумом чудовища, окунувшись в поток ярких образов. Еды, добычи, сражений… Перед внутренним взором предстало неуютное место, покрытое ледяными шпилями и реками ярко-синего огня…
Но той ошибки, которую я допустил с метаморфом, я не повторю. Верно оценив свой предел, я просто послал в голову Духу мощный диссонирующий импульс, заставляющий его мысли многократно ускориться.
Его ущербные мозги просто не поспеют за сознанием и сгорят от собственного тока.
А потом я прыгнул. Вкладывая максимум возможной маны, обращая её в ревущий ураган, слетевший с лезвия клинка, я как из пушки выстрелил собой в небо.
Дух выстрелил. Уже шатаясь и подёргиваясь, он выплюнул волну всепожирающего огня. И, хоть в этот момент я был уже метрах в двадцати над землёй, ноги всё равно обдало чудовищным жаром, а одежда на мне запылала.
Сбив едкое пламя несколькими воздушными порывами, я глянул вниз. Там всё утонуло в синем огне. Добрая четверть обширного бурелома, в котором сражались браконьеры, объял ревущий пожар. Визжали на сотню голосов сгорающие прыгуны, с неба кулями падали сдохшие птицы, опустившиеся слишком низко.
Тьма обратилась в светлый день, и даже чёрные тучи над головами стало разгонять восходящими потоками раскалённого ветра.
Ударь он так, скажем, в стену нашего поместья — камень бы потёк жижей, никакая защита бы не помогла.
Но отряд уцелел. Сверху я увидел, как самый рослый и здоровый из них судорожно машет руками — и на пути огня воздвигается одна земляная стена за другой. Стены эти быстро опадают, но и огонь теряет часть заряда, проходя через них.
