- Наш путь по грани реальности! Ночевку на туманном перевале! - голос Энни звучал тоньше обычного. - Как Гарри потерялся в потоке! Как мы встретили Триви, как они подрались с Полдоном, как мы пересекли корень великого северного древа, как мы...
Узкая белая ладонь с изящными пальцами легла на подрагивающее плечо девушки.
- Не надо, смертная, - голос эльфа звучал тихо, даже мягко. - Он не помнит этого. Пути фэйри закрыты для его разума.
Гуппер удивленно переводил взгляд с Фиалки на Полдона и обратно, пытаясь понять, о чем они там толкуют, но ни одно из перечисленных девушкой событий не будили никаких воспоминаний.
- Но... как... - Энни отступила на несколько шагов назад и принялась вытирать рукавом выступившие слезы. - Это же почти месяц жизни...
- Не переживай, цветок моей души. - прогремел оглушающий бас артиста. - Мы освежим его память нашими рассказами! Нет лучшего способа скоротать ночь у огня, чем замечательная история, рассказанная благодарному слушателю.
Незнакомая Гупперу девочка звонко рассмеялась и принялась стремительно носиться вокруг путешественников. На мгновение лицо Полдона скривилось в гримасу.
- Нам пора двигаться дальше, - сказал он, поправляя свои кошели и вновь невесть откуда взявшуюся поблескивающую металлом палку. - Иначе Дина потащит нас силой.
Мартин устало вздохнул и забрал у ничего не понимающего Гуппера походный мешок.
- Идем, приятель, разберемся со всем по дороге.
Гупп хотел было спросить у него, что здесь вообще происходит, но готовые сорваться с языка слова остановило утробное урчание, донёсшееся из его живота.
- Ну, ты хотя бы остался верен себе, - с улыбкой сказал Мартин.
Фиалка тихонько захихикала, вытерла раскрасневшееся лицо и поспешила следом за удаляющимся эльфом. Не успел Гупп сделать и шагу, как мощные руки артиста оторвали его от земли и усадили на мощную шею.
- Давай я поведаю тебе, как наша бесстрашная группа прошла невероятно опасными путями эльфов, - прогремел Гарри, бодро шагая вперед, словно Гуппер был невесомой пушинкой.
Мерно покачиваясь на широких плечах великана и слушая о невероятных приключениях, которые им всем пришлось пережить по ту сторону плаща эльфа, Гуппер растерянно смотрел на шагающих впереди друзей и попутчиков.
Их путь пролегал через пологие холмы, покрытые буреющей травой и редкими рощицами. Осень уже прошлась тут своей желтой кистью, смазав яркие краски и затянув небосвод низкими облаками. Оглянувшись назад, паренек увидел далекие горные вершины, подернутые серой дымкой. Он протёр свои глаза, но горный хребет всё так же высился на самом горизонте.
- Как мы спустились с гор? - удивленно спросил он у болтающего без умолку артиста.
- Ты совсем не слушаешь меня, - обиженно загудел Гарри, - я ведь тебе и рассказываю про наш путь...
- Но мы же всего несколько мгновений назад были на каменной площадке.
Гарри умолк на несколько мгновений, а потом тихо сказал:
- Это было двадцать пять ночей назад.
Гуппер охнул и умолк, пытаясь осознать свалившуюся на него новость, позволив артисту продолжить свой вдохновенный рассказ.
Двадцать пять дней! Почти целый лунный цикл пропал из памяти. От этих мыслей у Гуппера похолодело внутри и даже неуёмный желудок замолк на несколько мгновений. Что было с ним, что он видел, что он ел? Почему он ничего не помнил? Почему Энни все помнила? Неужели он хуже девчонки?
Гуппер всё больше и больше утопал в водовороте появляющихся вопросов. Кто эта новая девчонка с лазурными глазами? Почему у Гарри выросла такая большая борода? Почему странник выглядит таким измученным и уставшим?
Среди бесконечной пучины пугающей неизвестности парень наткнулся на мысль, которая заставила его вскрикнуть от ужаса. А вдруг он уже заработал прозвище и не помнит его? А вдруг это прозвище ужасно и унизительно, как было у рыжего пацана из соседнего двора, упавшего лицом в коровью лепеху на глазах у целой толпы ребят. Его так и прозвали - Боб Коровья лепёха!
- Гарри, Гарри! - вскрикнул он, испуганно заерзав. - А я не получил никакого прозвища?
Артист пожал плечами, чуть не сбросив паренька на землю.
- Вроде нет, - ответил он, - не было такого...
Камень, свалившийся с души Гуппера был не меньше тех гор, что медленно таяли за их спинами.
Они шли, пока солнце нависло над линией горизонта, бросив на уставшую за день землю косые закатные лучи, которые уже не спасали от пробирающего до костей холода. Зарядил мерзкий пакостливо накрапывающий дождь, скорее раздражая, чем доставляя неудобство.
Идущий впереди всех Полдон указал на рощицу, что украшала вершину очередного холма и сказал:
- Заночуем там.
В ответ ему прозвучали усталые вздохи и радостный смех дикарки, которая за весь путь не произнесла ни единого слова. Гуппер, который таки слез с плеч тучного артиста и половину пути проделал на своих двоих, даже немного повеселел от мысли, что скоро он сможет согреться и набить желудок.