Вы когда-нибудь задумывались, каково это — жить в фабричном районе? Где каждый день борьба с болезнями, грязью и нищетой. Где воздух пропитан отчаянием, а надежда кажется такой же далёкой, как звёзды в ночном небе. Но однажды судьба дала мне шанс — крошечный лучик света в этом мраке. И я ухватился за него.Правда, всё пошло не совсем так, как я ожидал... Судьба приоткрыла дверь, подарив новые возможности, а Фортуна, словно шутница, погладила меня по головке. Только не по той, о которой вы подумали. Теперь я — нейромант. Повелитель монстров, и, тот, кто сам куёт свою судьбу.Так что трепещите, враги, а лучше сразу отдайте мне все свои синтэксы. Ведь я — тот, кто диктует правила в этом погибающем мире. Игра, ставкой в которой является жизнь, только начинается.
Окидывая взглядом погибших красавиц, я призвал всех, кого смог, разом. Черный урод, что сейчас стоял передо мной, убил моих пантер очень быстро. Весь его вид вызывал отторжение: сделанный будто из густой черной смолы, он постоянно менял форму.
Моя маленькая армия, состоящая из двух драконов, трех пантер и двух муравьев-солдат, ринулась в бой, беря противника в полукольцо. Уродец отреагировал моментально. Нарастив на своем теле длинные и острые шипы, он стал походить на шар с иглами. Затем у этого шара отросли четыре гибкие лапы и раскрылась широкая пасть — на полтела, и в этой пасти виднелись короткие и острые черные зубы в несколько рядов.
Жуткая тварь!
Я никогда не слышал о таких уродах, поэтому даже не представлял, с какой стороны за них браться, каковы их слабые места. Я остановил своих питомцев: хотел посмотреть, что этот уродец предпримет дальше. Пока он не атаковал, что было странно, ведь на пантер-то он кинулся первым. Я ничего не успел понять, когда он вдруг выскочил из-за бетонного блока и молниеносно пробил шеи двух моих красавиц.
Черный упырь будто осматривался — и наконец кинулся, вцепившись в дракона. Сразу ранил его иглами. Дракон закрутился, пытаясь скинуть тварь, но все было тщетно: уродец вцепился в него мертвой хваткой. Я тут же приказал муравьям-солдатам применить кислоту. Израненному дракону оставалось недолго, и следовало использовать этот шанс.
Муравьи, приняв стойку и подняв брюшко, словно из распылителя обдали кислотой черного вместе со змеем. Дракон завертелся, пытаясь сдавить урода кольцами, черный же поменял тактику, намереваясь сбежать. От обоих шел пар: кислота у солдат была гораздо сильнее, чем у муравьев-рабочих.
Возня дракона и черного уродца продолжалась недолго: змей пал, и колючка тут же отпрыгнула в сторону. Дымящийся шар втянул иглы обратно, и, словно воск, с него начала стекать оболочка, оставляя на бетонном полу черные кляксы. Муравьи повторили залп. Черному это жутко не понравилось, он впервые издал хоть какой-то звук — и звук этот походил на металлический скрежет.
Не дожидаясь следующей атаки черного, я сразу же отправил одного муравья в бой. Тот удачно схватил тварь жвалами и попытался ее перекусить. Черный уродец, каким-то невероятным образом оставив еще одну свою часть на муравьиных жвалах, смог выскользнуть и избежать смертельного ранения. Он плюхнулся на землю и пополз прочь на новых гибких лапах, которые отращивал буквально на ходу.
И в этот момент на него прыгнула моя пантера. Начала рвать маслянистую черную смолу когтями — и под этой оболочкой открывалось серое, небольшое, шарообразное тело, покрытое множеством тонких отростков. Как только когти пантеры вонзились в него, черный тут же затих. Вся смола стекла, обнажив нам уродца во всей красе.
Я подошел ближе, чтобы его осмотреть, и, прежде чем приступить, на всякий случай пробил тварь насквозь плазмоклинком. Из ран, оставленных пантерой и моим клинком, сочилась мерзкая, вонючая коричневая жидкость.
Я внимательно осмотрел сморщенный серый кусок плоти с тонкими отростками — и разрубил пополам. Внутри, среди коричневой жижи, нашелся золотой светокри.
«Все-таки это монстр, пусть и необычный», — подумал я, вспоминая начало своего пути.
Первое, что я почувствовал, когда шагнул во врата, — сырой и тяжелый воздух. Я стоял на мокрых ступенях, посреди густого тумана. Позади меня гудели активированные врата. Осторожно ступая, я спустился, и моя свита вместе с вортом последовала за мной.
«Мне это сильно все не нравится, не люблю туман», — невольно подумал я, оценивая обстановку.
Я запустил нейро и, открыв вкладку с вортом, отдал команду в режиме маскировки прочесать каждый угол впереди на пятьсот метров. Ворт, став почти прозрачным, засеменил лапками и быстро исчез в густом тумане. На всякий случай я проверил карту — кроме черного экрана и двух отметок, на ней нечего не было. «Ну хоть врата найду, если потеряюсь», — успокоил я себя, затем подключился к камере ворта, и тот передал мне картинку.
Туман клубился только вокруг врат, и дальше обзору ничего не мешало. Я разглядел широкую бетонную дорогу и комплекс зданий вдалеке. Отдав приказ ворту стоять на месте и следить за обстановкой, мы с моими красавицами и питоном направились вперед.
Туман закончился резко, словно его удерживала у врат какая-то сила, какой-то барьер. Сам воздух, как только мы вышли из сумрачной мглы, стал необычным, словно в абсолютно стерильном и герметичном помещении: ни запахов, ни легкого ветерка.
Мы добрались до ворта, и я снова отправил его на разведку.
Впереди в шахматном порядке стояли бетонные блоки, частично перекрывавшие путь. Ворт носился туда-сюда, сканируя пространство. Когда он остановился и отчитался, что все в порядке, мы уже почти миновали ограждение из блоков — и вот тут-то на моих пантер внезапно напала эта черная тварь.
После того как мы сразили уродца и я убрал светокри в карман, я отчитал ворта за невнимательность, внеся ему в базу эту сигнатуру.
