Девушка вывернулась и встала на ноги. Посмотрев на меня, серьезно произнесла:
– Я так волновалась, Ал! Ты никогда не пропадал так надолго. Что-то случилось?
– Можешь меня поздравить! – гордо выпятил я грудь, где красовался значок гильдии.
– Ви-и-и! – раздался радостный визг. – Я так счастлива за тебя! Поздравляю!
Она запрыгнула на меня во второй раз, и мы продолжили целоваться. Когда наконец отлипли друг от друга, она опустила взгляд.
– О, а это еще кто с тобой?! – Ее брови мило нахмурились. – Ты куда моего малыша дел?!
– Это он и есть! Апгрейд прошел. Нравится? – посмотрел я на ворта. – Ворт, помаши Эллиоре лапкой. Ну давай, как мы учили!
Я запустил алгоритм через нейро, ворт поднял лапку и помахал ею в знак приветствия. Эллиора присела на корточки перед вортом и погладила его по корпусу.
– Хороший мальчик. Кто у нас тут такой красивый, новенький, гладенький, а? – мило воркуя, Элла продолжала поглаживать робота.
– Слушай, я сейчас ревновать начну.
– Посмотрите на него, какой большой бука! Ревнует он! Может, пойдешь ко мне жить, малыш? – не унималась Элла.
Ворт пискнул и пробежал пару кругов вокруг нее. Она вскочила и засмеялась.
– А я тебе говорила, что он меня больше любит!
– Еще бы! Разве тебя можно не любить? – Я любовался Эллой и, пытаясь убрать с лица улыбку блаженного идиота, спросил: – Чем займемся? Может, сходим отметим?
– Не выйдет, Ал, извини, – ее глаза погрустнели. – Отец просил не задерживаться: к нам кто-то из родни приехал.
– Да ладно, нет так нет, – я театрально поклонился. – Позволите вас проводить, моя принцесса?
Элла улыбнулась и, сделав реверанс, ответила:
– Позволяю, мой храбрый рейдер. – Она развернулась и направилась к подсобке. На ходу кинула, не оборачиваясь: – Подожди, только магазин закрою.
– Постой! Элла, у тебя еще остались те войсы с «Грозовым монахом»?
– Зацепили? – она хитро улыбнулась. – Я же говорила, вещь! А куда ты старые дел?
– Да это не для меня, ты не поверишь…
Я убрал стопку войс-пластинок с музыкой в карман и, пока Элла закрывала магазин, рассказал ей, как меня приняли в гильдию и для кого купил музыку.
– Мозги в банке попросили тебя купить музыку послушать? Ты меня точно не разыгрываешь?
– Его зовут Амп. Ага, представляешь, он еще и шутить пытается! Впервые вижу такой модуль.
– Знаешь, Ал, – тихо сказала Элла, – вот смотрю я на них порой, – она опустила взгляд на идущего с нами ворта, – и мне кажется, что они как будто живые, все понимают и умеют чувствовать.
– Может быть, – я улыбнулся и крепко прижал ее к себе.
Мы взялись за руки и направились на выход с рынка. Я поймал энергомобиль, под ворчанье пилота усадил ворта с Эллой назад, а сам прыгнул вперед и назвал адрес. Не знаю почему, но во мне постоянно возникал протест, когда мне предлагали положить ворта в багажник.
Элла жила в элитном районе на востоке, где в основном обитали небедные граждане, такие как владельцы магазинов, крупные мастеровые, члены гильдий, которые занимали высокие посты, иногда на улицах встречались и благородные.
Наблюдая за мелькающими за окнами электромобиля ухоженными частными домиками и прохожими, чья одежда стоила как месячная зарплата фабричного работника, я представлял, что и сам однажды поселюсь здесь.
Энергомобиль плавно остановился возле дома Эллы, я, не отпуская пилота, вышел первым и открыл ей дверь. Элла уже хотела страстно поцеловать меня на прощанье, но, заметив, что на пороге стоит ее отец, скромно чмокнула в щеку и со словами: «Жду тебя в магазине», – направилась к двери. Провожая ее взглядом, одетую в безразмерную кофту и широченные штаны, я знал, что под ними скрывалась обалденная фигура и стройные гладкие ножки.
Злой взгляд ее отца прожигал меня насквозь, но я с наглой улыбкой кивнул ему в знак приветствия и запрыгнул на задние сиденье.
Узнав следующий адрес, пилот недовольно поморщился и, буркнув: «Только до границы района», – развернул свой энергомобиль.
Солнце уже давно село за горизонт, когда мы подкатили к этой самой границе. Я сунул пилоту пару купюр и пожелал хорошей дороги. Как только выбрался из салона вместе с вортом, пилот, резко дав по газам, исчез из моего поля зрения. Запах родных улиц тут же ударил в нос, я поморщился и, бодро шагая по грязным улицам, направился домой.
Решив срезать, я пробирался по узкой улочке, зажатой между домами. Под ногами то и дело попадались кучи мусора, а в них – спящие бездомные. Я старался не наступать на них, но каждый раз, спотыкаясь, слышал недовольную ругань. Уже почти выбравшись на центральную улицу, наткнулся на троих. Они стояли, перекрывая дорогу, как будто ждали меня.
Трое. Оборванцы, от которых несло дешевым пойлом и потом. Один с куском ржавой трубы, другой – с «розочкой». Третий, ближайший ко мне, пытался крутить в руках нож, но тот раз за разом выскальзывал из его пальцев, со звоном падая на асфальт.
Я сделал шаг назад, притворившись испуганным. В памяти всплыл взгляд отца Эллы – холодный, оценивающий. «Сюда, мои овечки, – прошептал я, и на губах сам собой появился оскал. – Дядя Алан сегодня не в настроении, и вы ему поможете».
