– Само собой, – усмехнулся я, наполнив бокал до краев и придвинув его вновь прибывшей, – пей до дна в честь бескровной победы над Нибруру, потом рассказывай.
– Дело было так, – начала бывшая архимагесса после того как неспешно выпила все вино, – нами заинтересовалась городская стража. Как я позже узнала, у них был приказ следить за появляющимися в городе магами. Нас привели к их командиру. Поначалу это была безобидная беседа, обсуждение неважных мелочей вроде погоды, количества краж. Фиоле и Гиоле она наскучила, поэтому они удалились, чтобы продолжить воплощать свой план, а я осталась.
– Причина?
– Власть имущие не зовут, чтобы просто поболтать. Я решила выяснить причину.
– Продолжай, – мать-богиня, благодарю тебя за то, что ты сделала темной столь разумную женщину!
– после того, как мы остались вдвоем, разговор плавно перетек на обсуждение жалования. Как оказалось, Легланору город в захолустье не особо интересен, платят мало и не вовремя, стража недовольна. Поскольку городишко на отшибе, то торговли, считай, нет, а налоги и подати надо платить вовремя. Страже не доставляет удовольствия отнимать последние деньги у своих соседей. Я посочувствовала, рассказала, что признавшие нашу власть деревни платят по три серебряные со двора. Командир поспешил сменить тему, что указало на явную его заинтересованность.
– По-моему это указывает на отсутствие интереса.
– Если собеседник плавно переходит к другой теме, то он потерял интерес, если же резко обрубает, то это означает либо полное неприятие, либо то, что он не желает выдать охватившее его волнение. Поскольку я в основном слушала, а не говорила, я сделала вывод, что он решил взять время на осмысливание. Дальше мы еще поговорили, я несколько раз намекнула о тех преимуществах, которые жители Нибруру получат в случае признания нашей власти, потом ушла, договорившись о новой встрече на рассвете. Когда я пришла, мы еще раз поговорили о налоге, после чего направились к градоправителю. Нас сопровождала вся городская стража, причем у каждого было оружие. Мы прошли к градоправителю, он явно ждал нас. Я еще раз повторила наше предложение, которое, после недолгих препирательств было принято.
– Не безоговорочно, я полагаю?
– Пришлось поторговаться. Лишенные хотели не только защиты от Легланора, но и невмешательства Подземелья в их дела. Кроме того, мы должны были бы всячески поддерживать местных сановников.
– И?
– Сказала, что их городские дела нам не интересны пока они платят налог, пообещала не смещать сановников. Но я как-то забыла пообещать не отправлять неугодных на встречу с матерью-богиней и тем более, я не гарантировала, что они сохранят власть в случае бунта черни или стражи.
– Умно. А налог?
– Три серебряных в год с жилого дома, серебряная с нежилой постройки, приносящей доход.
– Просто замечательно. Предлагаю на этом закончить обсуждение политики и распить вино пока оно не скисло!
У хороших напитков есть неприятное свойство – когда они заканчиваются, то продолжать возлияние менее благородными и менее вкусными напитками уже не охота. К сожалению, опустел и кувшин «Белой лозы» и мои жены решили воплотить в жизнь свою угрозу по обучению нас игре в листы. В принципе, игра оказалась простой, нам с Аргелой хватило пяти-десяти кальп, чтобы понять правила. В стопке было три десятка листов, обозначавших, по увеличению силы, ополченцев, наемников, пеших воинов, лучников и конников. Перед игрой стопка перемешивалась и каждый из игроков по очереди набирал из нее по шесть листов. Нападающий игрок первым выкладывал лист на стол, а обороняющийся должен был отбиваться, положив свой лист, либо принять удар на себя. Сильный лист бил слабого, отправляя его на кладбище, и возвращался с победой в руку хозяина, если оба игрока выкладывали одинаковые листы, то, либо воины возвращались назад в руки, либо, если один из игроков настаивал на схватке, ее результат решался броском монеты. Игрок, у которого после схватки недоставало листов, брал из стопки. Игра заканчивалась тогда, когда один из игроков в пятый раз принимал удар на себя.
Поначалу, мне игра показалась примитивной. Надо было как можно быстрее избавиться от слабых воинов, освобождая место для сильных листов, но и мой противник тоже, в первую очередь, старался отправить на кладбище ополченцев. Мой противник видел, какого воина я выставляю на сражение, при должной внимательности он мог рассчитать, какими силами я владею. Из-за броска монеты, я не мог предугадать, чем закончится схватка двух равных. Конечно, можно было вернуть лист в руку, но это затягивало игру, поэтому приходилось тонко балансировать между непредсказуемой схваткой, жертвованием, гарантированной победой и принятием удара на себя.
