Однако любое веселье имеет конец. Догорели понемногу лучины и свечи, закончилось принесённое угощение, прекратилась буйная возня. Разобравшись по парочкам, молодёжь затихла, разбрелась по лавкам, и вскоре "хозяйки" вечёрки затянули провожальную песнь, выкликая каждого гостя по имени. Первыми спровадили парней, не нашедших себе в этот раз подружек, после — и парочки, в лад припевая их имена друг к другу. Девушки вновь надевали запоны, закутывались в платки, превращаясь из дивных волшебниц в серых уточек, рогожные кулёчки. Дружок, даже если он и стал таковым на один лишь вечер, должен был проводить подружку до дома, сдав с рук на руки родным. Вольнику выпало провожать какую-то Зайку, а Тиша, как ни странно, осталась без пары и должна была возвращаться к стоянке вместе с сестрой. И Нароком, разумеется.
То ли возвращались они неспешно, то ли Зайка жила совсем недалеко, но у поворота на Торговую тропу Вольник догнал их и пристроился под ручку к Тише. Вдруг сзади раздался грубый оклик:
— Эй, лохматый! Тютюну не найдётся?
На тропу за ними следом разом выбралось человек пять парней. Несмотря на темень, в одном из них Нарок узнал Малька.
— Нету, вышел весь, — беспечно отозвался Вольник.
— Ну так иди к нам, мы тебе своего отсыплем, — щедро пообещали сзади, — Крепенького, забористого.
По всему выходило, что Вольника собрались бить. Однако он ничуть не испугался, а даже наоборот, улыбнулся хищно, чмокнул Тишу в щёчку и сказал:
— Пойду, покурю с ребятками.
— Сходить с тобой? — без особой охоты предложил Нарок.
— Незачем. Ты, главное, девчонок до места доведи, а я уж как-нибудь сам. Ближе к утру вернусь.
Миг, когда он вернулся, Нарок позорно прохлопал, хоть и стоял в это время караульным. Просто, очередной раз обходя лагерь, он вдруг заметил Вольника сладко спящим под возком. Сразу было видно, что парень провёл время с толком: на скуле у него красовался свежий фингал, костяшки пальцев тоже цвели синяками, зато выражение лица было мирным, добрым и незамутнённо счастливым.
Утром обоз снова покинул лес, но двинулся уже совсем в другую сторону, прочь от Рискайской пустоши, через светлое редколесье, к переправе на другой берег Ночь-реки. Когда-то давно выше острова Майвин людьми была построена Старая гать — рукотворный брод, не слишком удобный для пешего путника, но всё же позволявший перебраться на другой берег, не вымокнув выше пояса. Позже река изменила русло, гать оказалась разрушена, а остров превратился в холм на берегу. Ниже него по княжьему приказу был построен наплавной мост, к которому теперь и подходила Торговая тропа.
Перед тем, как отправиться в путь, Нарок отметил для себя, что Торвин не просто так вчера возилась со стрелами. Копьё она закрепила в петле и повесила за спину, а вот лук внимательно осмотрела и снарядила, прежде чем отправить в налуч. Вчерашний день вполне убедил Нарока в том, что Торвин ничего не делает зря, и потому он сразу же последовал её примеру. Торвин заметила это и издали одобрительно кивнула. Позже, на подъезде к мосту, она поравнялась с напарником и тихо сказала ему:
— На другом берегу крутой подъём и камыши — место просто отвратительное. Конь у Добрыни паршивый, ползти в гору будут тяжело и долго, случиться у них там может всё что угодно. Но тебя это не касается. Твоё дело — глаз не сводить с камышей, особенно с тех, что у воды. На любое движение стреляй без раздумий. Всё понял?
— Угу, — хмуро сказал Нарок.
Торвин с сомнением покосилась на него, однако ничего не добавила и уехала в голову обоза. Ей предстояло перейти реку первой и осмотреть берег прежде, чем туда переправится обоз.
Пока Торвин отдавала распоряжения Нароку, Добрыня наставлял своего младшего.
— Видишь горку? — строго сказал он Вольнику, — Каравай в такую круть сам возок не запрёт. Ты по мосту держись сзади, а как сойдём на землю, так и начинай слегка подталкивать. Ближе к кромке станет потяжелее, конь может замешкаться или даже вовсе встать, а это очень скверно, потому как мы, пока не вылезем из ямы, будем всё равно что вши на дне чашки. Из камышей могут всякие озорные ребята вылезти. Но ты на это не смотри, с этим пускай патрульные разбираются. Твоё дело — налечь хорошенько и ни в коем разе не допустить, чтобы возок повело назад. Понял?
— Ага, — радостно ответил Вольник.
Добрыня с сомнением прищурился на него, поджав губы, однако ничего не сказал, только вздохнул и полез на облучок.