– Возможность мести! Разве ты не хочешь отомстить за смерть человека, воспитавшего тебя? Твоя капля послужит основой для возрождения великой армии спящих Первородных. Более нам ничего не нужно. После этого ты вольна делать со своей жизнь все, что заблагорассудиться, естественно в разумных границах этой реальности.
– Иными словами это будет скрытым служением вам и вашим интересам? Вы ведь никогда не отпустите меня из под своего пристального надзора, скрыто управляя моими желаниями и чувствами?
– Служением новой эре! Служению новой религии! Не будь так категорична в своих суждениях, Ирина!
В глубокой задумчивости Воительница сжала руку своего брата. Этот жест был настолько естественен и мил, что почти все окружающие невольно приняли его за проявление мимолетной слабости в суровой душе Велесовой. Все, кроме Руслана.
Сила, вошедшая в его душу после физического контакта через руку сестры поражала своей многогранной мощью, пробуждая спящие силы и удваивая их потенциал. Богатый опыт битв и выживания в мертвых землях, детские воспоминания и чаяния вливались рекой в сознание брата, вынуждая его онеметь, оцепенеть под давлением потока.
– Отец воспитывал меня по-другому, генерал, и умер, сражаясь за интересы Орды, – очнувшись, проговорила Ирина, – Ты думаешь, он бы гордился падчерицей, избравшей хомут на шею вольному бегу по просторам Сибири? Я думаю, что нет, – Ирина рассмеялась, выхватывая из-под формы американского солдата лучевой пистолет, незаметно выхваченный у генерала при столкновении.
– И что ты сделаешь, родная? Выстрелишь в меня? Это глупо, – лицо Джеймса было непоколебимым, но в голосе почувствовалась дребезжащая нотка сомнения.
– Не дурить? – легко рассмеялась Велесова, без остатка вылившись кристаллом в душу брата, – а может мое предназначение и состоит в этом – дурить и быть непослушной?
Частицы серебра и останки спрута раздвоились в душе Руслана, замерцав размытыми гранями новых сил. Оцепенение отпускало медленно и все, что мог выдавить Велесов из себя в этот момент, было лишь нечленораздельное, тихое мычание ужаса. Брат почувствовал всю серьезность намерений сестры, но никак не мог предотвратить неизбежное.
– Постой! – догадавшись о намерениях Ирины, Данфорд сделал шаг вперед, чем совершил непоправимую ошибку, – твоя смерть ничего не изменит в мире. Инквизиция восторжествует. Будь благоразумнее!
– Ничего? – растягивая слова, с презрительной улыбкой процедила сквозь стиснутые зубы Ирина, – убедись сам! – она быстро приставила пистолет к подбородку и, пока никто не посмел ей помешать, крутанула регулятор на максимальную мощность, нажимая на спусковой крючок.
– Нет! – заорал Руслан, пробиваясь сквозь оцепенение, но было слишком поздно.
Яркая лазера вспышка и под женские крики ужаса обезглавленное тело сестры рухнуло среди бронированных тел сраженных солдат.
Перетруждённое сознание взывало о покое. Калейдоскоп образов и картин проглотил Дансарана, едва змея принялась рассыпаться в реальности, обнажая стальной хребет от гнилой плоти.
Запрокинутая навзничь голова Байкала обессиленно зашаталась в руках врачей, укладывающих тело старика обратно, на ненавистную ему койку больничной палаты. Меркнущий взор на секунды выхватил в мельтешении лиц, белоснежные плиты низкого, давящего потолка.
Душно. Очень душно. До боли надоели люди вокруг. Хотелось встать, раскинуть могучими руками пустую, ненужную суету врачей вокруг и до ломоты затянуться полной грудью, дурманящим воздухом Забайкальских просторов.
На доли секунды Байкалу показалось, что он действительно может совершить желаемое и шаман, откинув рукой ближайшего врача, встал с больничной койки, с наслаждением ступая ногой на прибрежные пески хорошо знакомого острова Ольхон.
Древнее, кристально чистое озеро шумело своими водами, омывая зеленые, покрытые лесом берега. Яркое солнце нежно согрело озябшие щеки старика, питая его терпким чувством трепетного возвращения домой. И силой. Новой, самобытной силой Шамана!
– Здравствуй Дансаран, – тихо шепнула душа планеты старому знакомому, – тебя долго не было по меркам людей.
– Здравствуй! – поприветствовал озеро помолодевший старик и уверено зашагал вглубь острова, улыбаясь каждому дереву, знакомому с детства.
Дансаран шел вперед, по хорошо знакомой тропе к деревянным, добротным, пятистенным избам родной деревни, где его уже встречала молодая, полная сил громкоголосая ребятня острова.
Небольшие, смешные, узкоглазые мальчишки и девчонки, весело щебеча, окружили старика, подхватив под могучие руки. Они наперебой рассказывали Дансарану о событиях, произошедших в деревне во время его отсутствия
– Папка!!! – заорал черноглазый, юркий малец, отворивший калитку родной ограды. Ребенок с головой кинулся в отцовские объятия, сжимая непослушное тело шамана всей крепостью тонких рук – папка, ну где ты так долго пропадал? Мама уже все глаза проглядела, тебя с похода ждет!
– Дела у меня были, сынок, дела, – ответил Байкал и его голос предательски дрогнул, – поэтому дорога немного затянулась. Почему вы еще здесь?
