Подпоручик Слуцкий загрузился на транспортный корабль «Витязь» одним из последних и потому для него нашлось место только на палубе. Впрочем, жалеть об этом ему не пришлось. В трюмах людям было еще хуже. Спали там вповалку: солдаты, казаки, офицеры, их жены, дети, сестры милосердия, гражданские.
На палубе соседями Слуцкого были офицеры дороздовской и корниловской дивизий, казаки корпуса Шкуро. Ранее он никого из них не знал. Все они воевали в разных полках и во время войны их пути не пересекались.
Капитан корниловского ударного офицерского полка Горохов, поручик из офицерского дроздовского ударного батальона Иванов Второй, есаул Норкин из кубанской дивизии, штабс-капитан Корнеев из конной бригады Шатилова.
Хороших отношений между попутчиками не сложилось, ибо все были озлоблены.
Капитан-корниловец Горохов, со знаком первопоходника на выцветшей гимнастерке, которая была видна из-под накинутой на его плечи шинели, видел всё в черных тонах:
– Радуетесь, господа? – вдруг спросил он офицеров, которые смотрели на удалявшийся Крым.
– А чему радоваться? – спросил поручик-дроздовец Иванов Второй.
– Дак мы среди счастливчиков. Ушли от большевиков, – сказал Горохов. – А ушли то далеко не все.
– Может и верно, что не ушли, – сказал Корнеев. – Куда идем, господа? Кто нас там ждет?
– Вы верите красным, штабс-капитан? – Иванов посмотрел на кавалериста. – Они бы вас сразу к стенке и поставили.
– Говорят красные нас и там встретят, – злобно усмехнулся Горохов.
– Где там? – спросил Слуцкий. – В Константинополе?
– Какой Константинополь? Кто даст нам туда дойти? Говорили, что две красные подлодки уже нас поджидают. У них приказ!
– Какой? – тревожно спросила молодая медсестра, что проходила мимо, и её заинтересовали слова Горохова.
– Топить нас! – зло засмеялся Горохов.
–Что за ерунду вы говорите, господин капитан? – спросил Слуцкий. – Какие подводные лодки? У красных нет здесь подводных лодок.
Горохов махнул рукой и сказал:
– Так говорят. А там кто знает.
– Зачем же девушку пугать? – спросил Слуцкий.
– А разве кого-то из нас еще можно хоть чем-то напугать, подпоручик? Или не отбоялись за эту войну? Те, кто поумнее нас с вами, уже давно покинули Россию. Они-то видели, чем все это закончится! А вот я, дурак набитый, поверил тогда Корнилову, что надобно Россию спасать!
– Стыдитесь, капитан!
Горохов с усмешкой посмотрел на Слуцкого.
– Тебе сколько лет, щенок, что ты меня стыдишь? Я с лета 1914 года на фронте! И все на передовой. Всегда под огнем! И посмотри на меня теперь? Пять ранений. Два креста! И пустые карманы. Из вещей ничего нет! А вон там, – Горохов показал на верхние палубы. – В каютах сидят штабные и интенданты. Слышишь крики? Это они гуляют и пьют вино. И золотишко звенит в их карманах. А я только вшами стал богат на этой войне.
Слуцкий спорить не стал. Впрочем, Горохову и не был нужен спор. Он говорил сам себе…
***
Подпоручик отошел в сторону, и к нему подошла медсестра.
– Меня зовут Таня, – сказала она.
– Подпоручик Слуцкий. Алексей.
– Таня Варнек. Я в госпитале работала в Севастополе.
– А я служит в Самурском пехотном полку. Всю войну. Вот бегу из России.
– И я бегу. Но уже думаю, не ошиблись ли? Что нас ждет? Скажите Алексей.
– Не знаю, Таня.
– Вы только посмотрите на их лица, Алеша. Они злы на весь мир.
– И есть, отчего злиться, Таня.
– Ваше лицо это редкое исключение. Я ведь ухаживаю за ранеными. В трюме их много. Какие они все мрачные и грубые. А женщины, что следуют за своими мужьями?
– А чему радоваться, Таня?
– Вы правы, Алёша. Радоваться нам нечему. Но можно остаться человеком и здесь.
– Не говори мне «вы», Таня. Я в 1918-ом году поступил в армию, и мне было тогда 17 лет. Ныне уже 19-ть. Хотя могу выглядеть старше.
– И мне только 19 лет, Алеша. У тебя там кто-то остался?
– Не знаю. Возможно, никого из моих и в живых нет. А у тебя?
– Тоже не знаю. Я ведь сама из Петербурга. В гимназии училась, когда война началась. В 1917-ом году пошла на курсы медицинских сестер. Хотела фронту помогать. Но так и не успела.
– Революция? – понимающе спросил Слуцкий.
– В феврале как мы радовались, когда царя свергли! Все с красными бантами. Свобода. Люди обнимались на улицах и поздравляли друг друга.
– И вот итог, – Слуцкий кивнул в сторону исчезнувшего за горизонтом Крыма. – Полстраны в развалинах и миллионы трупов. Да здравствует свобода.
– Кто же мог знать, Алеша? Мне кажется, что мы с тобой давно знаем друг друга. Отчего это?
– Не знаю, – ответил Слуцкий. – Возможно потому, что только сейчас смогли осмотреться, Таня? У меня ранее времени не было, как записался в Дроздовский полк в 1918-ом году, так и закружился в войне.
– Ты студент?
– Был студентом. Стал солдатом. А кем буду там? Не знаю. В моих карманах как и у этого несчастного капитана нет ничего.
– А у меня есть кольцо, – Таня достал из кармана золотое колечко с камнем. – Мамино кольцо…
***
Через два дня Таня снова нашла подпоручика.
– Здравствуй, Алеша.
– Я уже думал, что ты забыла про меня.
