– Губельман освобождает офицера из тюрьмы. Он попадает на бронепоезд как военспец и после этого командир бронепоезда переходит к белым. Подумай сам!
– Но ныне Губельман под личным покровительством Троцкого. Это он настоял на её назначении. И он подчеркнул её заслуги перед революцией. «Валькирия революции» – так он назвал Губельман.
– И что с того, товарищ Матросов? – спросил Чекмесов. – А если мы докажем, что она и есть предатель? Ведь кто такая Губельман? Жидовка!
– Тише, Чекмесов! Тише. Сам Троцкий тоже еврей. Лейба Бронштейн – он же Лев Троцкий. И не стоит бросаться словами. Что из того, что он не русский?
– Пусть так! Но она дочь буржуя! Шамов тогда раскопал её дело. Папаша нашей Губельман вел крупную торговлю в Петрограде. Ныне он сбежал за границу. А по отцу Губельман обижена Советской властью. А если она агент Деникина?
Матросов задумался. Старый большевик не доверял бывшим богачам. Не мог он поверить, что искренне они шли за народом в этой войне. А если он сможет разоблачить Губельман, то председатель коллегии ВЧК Феликс Дзержинский не забудет его рвения.
– Нужно установить слежку за Далманиным, товарищ Чекмесов.
– Не за Губельман?
– Нет. Через Далманина мы и выйдем на Губельман.
– Откуда вы знаете?
– Интуиция, товарищ Чекмесов. Она редко меня подводит. Да и что нам даст слежка за Губельман? Она хитра как сто чертей…
***
Агенты ЧК осторожно следили за Далманиным. Это были бывалые сотрудники, которым Матросов доверял полностью, хоть и было у них небезупречное прошлое. Некогда служили эти двое в царской охранке и были филерами (сыщиками).
Матросов знал их потому, что в 1916 году они и выследили его, и он был арестован охранкой. В 1918-ом году он случайно встретил этих парней, и уже они были арестованы.
–У меня отличная память на лица, господа, – сказал он тогда на допросе. – И то, что вы сменили фамилии и запаслись новыми документами, не спасает вас. Вот вы, по документам, рабочий-фрезеровщик. Это так?
– Так точно товарищ. Рабочий я. Был фрезеровщиком на Путиловском заводе.
– Какие виды фрез вы знаете?
– Что?
–Вы слышали мой вопрос! Какие виды фрез вы знаете?
–Я…
–Вы никакой не фрезеровщик. С легендой нужно работать хорошо, господин филер. Ранее вы были более расторопны. В 16-ом году, когда вы брали меня. Ведь это по вашей милости я угодил на каторгу. Благо еще, что царские власти редко применяли расстрелы. В марте 1917-го года я был освобождён с каторги со всеми политическими заключёнными.
–Нас расстреляют? – спросили филеры, поняв, что запираться бесполезно.
–Это смотря по вашему поведению.
–Что вы предлагаете?
–Работать со мной.
–С вами? И что нам делать?
–То, в чём вы большие мастера. Я сотрудник ВЧК и занимаюсь работой, которой занимались люди их охранки. Но только защищаю я революцию, и цели мои благородные. Однако в моем подчинении в большинстве вчерашние рабочие. В деле слежки они ничего не понимают. А вы работники испытанные. Будете работать со мной?
–Да.
–Мы готовы. Да и голодать надоело.
–Пайки у наших работников хорошие, – заверил филёров Матросов…
***
Один из филёров вернулся утром.
–У меня новости, Михаил Семёныч.
–Что-то узнали? Где второй? – спросил Матросов.
–На посту. Следит за объектом.
–Говори.
–Странный этот Далманин командир. В последнее время встречается с солдатом из пулеметной команды. И солдат этот не так прост.
–А что такое?
–Денег советских у него полные карманы. И угощает он Далманина щедро. С чего это ему так его обихаживать?
–Что за солдат? Давно в бригаде Хотиненко?
–Несколько дней всего. Но внешне он мало похож на солдата. Скорее всего офицер. Из не из простых. Из гвардии.
–Почему из гвардии?
–У меня глаз намётанный. Я в Петрограде в свое время повидал много этой братии. Здесь появился неслучайно. Наверняка с той стороны.
–И ему нужен Далманин?
–Похоже на то. Хотя странно все это, – сказал филёр. – Я не могу понять, зачем белым этот Далманин? Он ничего не знает и важного положения не занимает.
–С этим мы после разберемся. Что еще?
–С этим солдатом встречалась женщина.
–Женщина?
–В красной косынке и кожаной куртке.
–Телеграфистка?
–Возможно. Хотя лицо она скрывала умело. Ни я, ни мой напарник рассмотреть её не смогли.
–Совсем работать разучились! Похоже, что это и есть агенты белых. Но мне нужны доказательства. Времени у нас мало!
***
Чекмесов вспомнил, что в гимназические годы знала Анна Губельман некоего офицера лейб-гвардии конного полка. Шамов в Ростове в 18-ом году рассказывал про это. Въедливый был этот Шамов и нюх на врагов имел отменный.
И в голове Чекмесова возник хитрый план. Он решил поделиться им с Матросовым.
–У меня есть хорошая идея, товарищ Матросов.
–Нашли агента? – спросил Матросов.
–Я не о том, как найти агента. Это мы сделаем. Я о другом. В прошлый раз сколько шпионов мы выловили и что в итоге?
–И спасибо не сказали. Все заслуги другие себе приписали. А мы вроде и ничего не сделали.
–Вот и я про это, товарищ Матросов. А ежели нам ныне сыграть по-другому?
–Говори, товарищ Чекмесов.
– А если нам дать белому агенту выполнить его задание?
– Ты о чем?
– У нас ведь нет своего человека в штабе белых?
