–А ты бывал в Москве, дядя?
–Сам не бывал. Врать не стану. Но вот сосед мой Колька бывал. Не так давно возвернулся к нам. Он сам-то голь перекатная. Ни кола, ни двора нет. Но про Москву рассказал.
–И чего там?
–Голод. У нас-то нет голода. Сам понимаешь, поднакопилось зерна-то. С 1914 года никто не вывозит, как ранее бывало. Война все дороги перегородила. И ныне нам можно зерном торговать. Да вот буржуи-то и не дают.
–Буржуи? Или комиссары?
–Да и те и другие хороши. Комиссары то те всё забрать норовили. Говорили для пользы ихней революции. А пришли белые так и торговлишку разрешили. И мы, мужики значит, у кого хозяйство крепкое, думали вот оно наше-то времечко. А вышло чего?
–Чего? – спросил Лабунский.
–Дак на деньги торговать нам велено.
–И что плохого? – не понял Лабунский.
–Не разумеешь ты нашей жизни мил человек, хоть и образованный. Чего мне ихние бумажки. «Деникинские ленточки» в 1000 рублей они красивые. Спору нет. Но знаешь сколь я скопил их? Цельный сундук ярких бумажек-то! А чего на них купишь?
Лабунский знал, что печатают эти денежные знаки в Новороссийске и Симферополе. «Ленточками» их называли от того, что на денежном знаке достоинством в 1000 рублей был изображен орел, держащий в руках георгиевскую ленту и громовые стрелы.
–А мне, мил человек, товары нужны. Полотна там, али мануфактуры какой. Али скобяного товару. Стекло опять же ценится. А на товары по-ихнему закону, будь он неладен, токмо четверть зерна обменять можно. Остальное на «ленточки». К нам торговцы-то часто наведываются. Вот кто жирует нынче.
–И с чего им жировать? – спросил Лабунский.
–А ты сам посуди. Берёт торговец этот 13 вершков стекла у купца в городе за 200 рублей. Меняет у меня на пуд ячменя и продает тот пуд в том же городе уже за 2 000 рублей. Вот те и барыш! А коли интендантство ихнее хлеб закупает? То и вовсе грабеж средь бела дня.
–А при большевиках лучше было?
–Не лучше, – ответил крестьянин. – Но хоть честнее. Большевики они все отбирают и торговля частная при них запрещена. А белые? Придут и обещания раздают – торгуйте мужики. Власть поменялась. А на деле чего? Тот же грабеж. А ты чего в Алексеевку едешь, милок?
–Так. Может работу какую найду.
–Смотри! Сцапают тебя парень.
–Сцапают? Это кто?
–А приставы, да надзиратели, да стражники. Мало ли кто. Им велено солдат набирать новых. А кто ныне служить то желает? Кто богаче тот взятками откупается от мобилизации. А ты чем откупаться станешь? Образованный – сразу сцапают.
–Может и не сцапают.
–Смотри…
***
Крестьянин оказался прав. Лабунского остановили на первой рогатке.
Отряд государственной стражи из пяти солдат и немолодого подпоручика дежурил в двух верстах от Ново-Алексеевки.
–Кто таков? – спросил офицер.
Лабунский показал документ. Подпоручик просмотрел его и строго спросил:
–Отчего не в армии? Отчего шатаешься здесь без дела? Взять его!
–Но за что? – спросил Лабунский. – Что я сделал?
–Пойдешь под арест. Там разберутся, что ты за птица.
–Господин подпоручик, но по какому закону меня арестовали? Это территория свободной России. А порядки хуже, чем при большевиках.
–Поговори мне еще! Шатается по дорогам разное дерьмо собачье. Обыскать!
Солдаты вывернули карманы Лабунского и забрали у него все деньги и часы. Мужик, который его вез, только пождал плечами. «Говорил я тебе, парень!»
Затем его под конвоем доставили в поселок и поместили в большом амбаре, где уже содержалось больше тридцати человек.
–Еще одного повязали, – сказал высокий молодой человек в пиджаке. – Кажись незнакомый. Ты кто?
–Человек, – ответил Лабунский.
–Вижу что человек. Но откуда здесь взялся?
–Путешественник.
Рядом с ним засмеялись.
–Попал ты путешественник.
–Ныне прокатишься на фронт.
Лабунский спросил:
–На фронт? Это почему?
–Мобилизация.
–Но я не здешний. Как меня могу мобилизовать в этой местности?
Ему снова ответили смехом.
–Да кому есть дело кто ты и откуда? Здесь всем распоряжается капитан государственной стражи Еремеев. Он здесь и царь и бог. Кто мог, тот откупился от мобилизации. А кто не смог, тому дорога в Симферополь в казармы. А оттуда на фронт. У беляков дела-то не шибко блестящие.
–И что? – отозвался кто-то из дальнего угла. – Пущай мобилизуют. Я потом все одно утеку.
–А коли споймают?
–Не споймают. Мне не впервой. Уже в третий раз меня мобилизовывают. В первый раз при красных. Я утек. Красные драпали тогда. Ну, я винтовку бросил, и айда домой. Второй раз по приказу генерала Деникина. Тогда с неделю пробыл на фронте.
–И чего?
–Утек, – сказал парень. – У них теперь никакого порядка нету. Не то, что при царе было. А коли служить то у Махно.
–А Махно?
–Точно вам скажу. Батька-то когда мобилизацию объявляет, то к нему с дорогой душой идут.
Парня поддержали другие:
–У Махны служба не чижолая – сказал сорокалетний крепкий мужик. –Призовут на месяц-два, да и отпускают. А добра за сию пору знаешь сколь набрать можно?
–И ты служил у него?
