— Бетонный такой, еще в старые времена построенный. Как говорят, он на сотни километров и на юг и на север тянется. За ним холмы — две гряды, а за ними уже и Пустошь будет…
Пообедав, Елизар пригласил гостей на верхний этаж, на веранду, где усадил за большим столом. Рядом находилась лестница вниз, а через ограждения балкона открывался вид на дорожку, ведущую к входной калитке.
— Да садитесь вы, — усмехнулся старик. — Отдохнем немного.
Он быстро расставил на столе перед каждым по красивому бокалу из прозрачного стекла и поставил на стол большой кувшин с какой-то желтой жидкостью. Налив себе он уселся в кресло и сделал глоток:
— Это что-то вроде абрикосового морса. Похоже на вино, бодрит, но в голову не ударяет.
— Да пока не надо, — проговорил, напрягшись, Коляныч, и было видно, что он и не собирается пробовать этот напиток.
— Да не бойтесь. Это не отрава. Я не для того вас сюда заманивал, чтобы отравить.
— А что значит «заманивал»? — напрягся Добер, и уставился на хозяина с нарочито серьезной рожей.
— Спокойно, — успокаивающе поднял руку Елизар. — Сейчас все объясню.
Он сделал еще несколько глотков и сказал:
— Вы даже не представляете, сколько лет я надеялся, что когда-нибудь ко мне кто-то сюда придет… И вот вы пришли. Я думаю, вы и сами понимаете, что навредить вам, это последнее, что я сейчас хочу…
— Да брось ты, — перебил его Нос.
— Нет, погодите! Я вам жизнь хочу подарить!
— Как это? — поинтересовался Лысый, внимательно глядя на хозяина.
— Да тут разговор сложный. Не знаю, как его и начать, но для начала расскажу вам одну историю. Да вы пейте, не бойтесь, хотя бы попробуйте.
Никто из сидящих не пошевелился и лишь один Вилен вдруг взял кувшин и плеснул себе немного морса в стакан. Пригубив его, он сказал:
— Ну, что-то да… Я не знаю, что это за абрикосовый сок такой, но кисловато немного, и, я бы даже сказал, вкусно.
Эти слова словно немного разрядили обстановку неловкости за столом.
— Когда я был молодым, — сказал Елизар. — То есть, когда уже немного пожил в этом доме, и понял, что мне не стать полноправным членом Городища, то я решил уйти отсюда. И решил я идти именно туда, куда и вы идете — на север.
Он махнул рукой в том направлении.
— А почему именно на север? — поинтересовался Коляныч. — Почему не на юг?
Елизар несколько секунд смотрел на него, а затем ответил:
— Да мне как-то все равно было — на север или на юг. Просто Городище на юге. Оно охранялось. Там патрули вокруг шастали, да и тут редкие дозоры появлялись. Поэтому если бы я пошел туда, то большой шанс был, что они заметят меня и, скорее всего, не одобрят мой уход. И кто знает, как бы они тогда поступили? А тут я тогда никого не встретил.
— Извини, что перебиваю, — подал голос Нос. — Но, если поселок охранялся, то, как бандиты из Пустоши его так легко захватили?
Старик хмыкнул:
— Да я не видел ведь, как они напали. Но, во-первых, в Городище не было целого войска, а всех стражников не более полусотни было. А во-вторых, вы бы видели эти машины. Попробуй с такой потягайся. Там ведь я видел раздавленных людей. Попробуй, встань у такой на пути!
— А оружие у них было же? — спросил Лысый. — У местных?
— Вроде было. Но я же не видел, как это началось и развивалось. Когда я пришел, бандиты уже сломили сопротивление и даже подожгли город.
— Понятно, — кивнул Нос.
— Так вот, — продолжил рассказ Елизар. — Решил я тогда уйти. Собрал я еду и вышел в путь. Шел я тогда, как и вы сейчас хотите идти — вдоль берега, дабы с пути не сбиться.
Как сейчас помню, шел я тогда, словно по воздуху. Ведь это был путь к новой жизни! Весь день я тогда словно в воздухе парил. На второй день было уже не так весело. На третий день совсем мне как-то грустно стало. Еда просто на глазах уменьшалась, а вокруг все без изменений. Десятки километров оставались позади, а картина вокруг одна и та же — справа синяя гладь океана, а слева голая равнина. Спасибо, что изредка встречались ручьи, чтобы напиться, да кусты, чтобы можно было костер развести.
Ну, а на четвертый день, я что называется, прозрел. Понял, какую глупость я делаю. Вот как сейчас, помню, вечер настал, солнце уже низко висело, и я резко развернулся и назад двинул.
Елизар замолчал и в задумчивости сделал несколько глотков из своего стакана.
— Как я назад добирался, это отдельная история. До сих пор вспоминать страшно. Через несколько дней закончилась еда, хотя я и берег ее сильно. Пытался я есть ракушки на берегу. Сперва обрадовался, есть их вроде можно, но потом вот просто в горло не лезли. Я через силу ел, а потом меня наизнанку выворачивало. Как в бреду шел. Ну, как до знакомых мест добрался, то сразу прилив сил почувствовал, но все равно, последние километры я, где пластом, где на четвереньках, полз. Потом еще неделю отлеживался. Так сказать — в себя приходил.
— А как ты тут ориентируешься? — спросил Нос. — Очень хорошо окрестности знаешь?
Старик несколько секунд задумчиво посмотрел на бригадира, а затем сказал:
