— Не-а, — честно ответил я, сузив область поиска уже до пяти конкретных точек, самой привлекательной из которых казался покрытый черным куполом балкон центральной башни.
И, когда я уже хотел наплевать на дипломатический подход и прыгнуть туда, все точки стихийного присутствия Фон Грэйва резко пропали, и на их месте появилась новая.
Одна, вопиюще очевидная точка присутствия, на которую я и перевел удивленный взгляд.
— Прячешься за своими подчиненными? Неплохой фокус, — похвалил я, глядя на кудрявого советника, в пустых глазах которого не осталось ни капли собственной воли, — а сам подойти боишься?
— Боюсь? — в голос засмеялся один из бойцов слева голосом Вильгельма, и вышагнул вперед, пафосно вскинув вверх руки, — я и так здесь!
— Разве ты не видишь, Маркус?
— Каждый из них это я!
— Думал убить меня?
— Думал получится?
— Подумай еще раз!
Каждый раз фразу произносил другой человек из толпы. Но каждый раз делал это голосом Вильгельма Фон Грэйва. Он скакал из разума в разум, показывая мне свое могущество.
Хвастаясь им.
Упиваясь своим превосходством.
— Ты один, а меня здесь пять тысяч! — засмеялся безумным смехом Вильгельм Фон Грэйв, после чего вперед вышагнул очередной боец с пустыми глазами и, встретившись взглядом со мной, он улыбнулся и приставил к своему виску пистолет, после чего показательно легко спустил курок.
Мозги бойца разлетелись по площади прямо передо мной, и вперед вновь вышел богато одетый кудрявый с плескающимся в глазах пустым взглядом.
— Меня не убить, — констатировал кудрявый голосом Вильгельма Фон Грэйва, — даже если ты перебьешь тут всех. Я подготовился, Маркус. Подготовился куда лучше, чем ты можешь себе представить.
С этими словами кудрявая марионетка хрустнула пальцем, и ценой сломанного пальца, воздух в пространстве резко потяжелел и пошел рябью заработавших подавителей.
Уже знакомых мне подавителей, которые намертво блокируют любые техники перемещения.
— И теперь, когда ты понял расклад и не сможешь уйти, я готов тебя выслушать, Маркус. У тебя есть ровно минута, — явно наслаждаясь собой, довольным голосом пропел Вильгельм через тело кудрявого.
Надо отдать засранцу должное.
Несмотря на пафосное выступление, открытую демонстрацию и многократное применение своей стихийной энергии, местоположение Фон Грэйва я определить так и не смог. Он точно в пределах этих стен, но где именно понять просто невозможно.
Это все немножко усложняет. Впрочем, изначальной задачи не меняет.
С этой мыслью я сунул руку во внутренний карман куртки, и тысячи только и ждущих команды атаковать бойцов напряглись.
— Спокойно, ребятки, это просто бумага, — усмехнулся я и медленно, без резких движений, достал из внутреннего кармана сложенный в трубочку документ и протянул ближайшему к себе человеку.
Им оказался тычущий в меня двуручным артефактным арбалетом кованный Рыцарь. Однако тот даже не дернулся брать у меня документ и вместо него это сделал подошедший вплотную кудрявый.
Хм, значит герцог может «скакать» не по всем, кто здесь есть, — сделал я себе пометку и посмотрел на марионетку, которая, глазами Фон Грэйва сейчас читала документ.
— И что это значит? — с легким недоумением потряс чужой головой герцог.
— Чтобы вы валили нахер с моей земли, если кратко и без юридических тонкостей, — меланхолично произнес я.
Несколько секунд Фон Грэйв молчал и перекидывал взор с документа на меня и обратно, после чего вдруг заливисто засмеялся.
— Ты… ты пришел сюда сказать это? Ахаха, — не мог успокоиться герцог и, улыбаясь во весь рот своей кудрявой марионетки, порвал бумаги и отбросил в сторону, после чего весело посмотрел на меня, — нет… погоди, Маркус, ты серьезно думал, что я просто вот так возьму и уйду?
— Тебя никто и не отпускал, а вот остальные могут попытаться, — пожал я плечами, — если оставят оружие, снаряжение и все имущество, я дам им часик форы.
— А ты… забавный, Маркус, и, к сожалению, твоя минута истекла, — недобро оскалился кудрявый и поднял руку вверх, — Аудиенция окончена, —кровожадно констатировал он и по пространству раздался оглушительный залп.
Парадные двери Императорского Дворца были распахнуты. Вокруг царил шум тысяч возбужденных голосов, щелчки вспышек фотоаппаратов и перекрикивающие друг друга журналисты, что выстроились в первых рядах перед трибуной.
Они лезли друг другу на голову, дрались, пытались занять место получше, чтобы задать хоть один вопрос хмурому седовласому мужчине в парадной военной форме, который выступал перед народом со срочной пресс-конференцией.
От этой идеи Совета Горемыка был не в восторге, но понимал, что так нужно. Понимал, что людей надо успокоить и сказать пару слов. Понимал, что никто кроме него это сделать не сможет.
— Наши границы все еще под контролем, а вероломная атака вглубь будет отражена со всей решимостью, — твердым и уверенным тоном дал военный Наместник ответ на очередной вопрос.
