Однако то, что стало происходить в итоге, он не мог представить даже во сне. Хотя, столь долго находясь
Как нет и интереса. Или нет любопытства. Как нет злости, которую Мидакс сейчас отчетливо чувствовал, словно вернулся в свою давно забытую смертную жизнь.
Реальное тело Мидакса давно обратилось в прах, не могло кровоточить, не могло удивляться, любопытствовать или злиться, но сейчас он все это делал и искренне этим наслаждался.
Улыбка сама растекалась по лицу. Он настолько давно не чувствовал себя «живым», что и забыл, насколько это потрясающие ощущения. Насколько же это волнующе и возбуждающе «чувствовать»! Просто иметь возможность чувствовать!
Сейчас весь мир
И это же надо было подумать, что этот пьянящий вкус сражения ему напомнит какая-то птица!
Непростая, надо признать, но все же птица.
Это пернатое создание оказалось сущим демоном во плоти и заставляло Мидакса выкладываться на полную. Птица тасовала Стихии как фокусник карты, и оперировала в том числе Тьмой, о которой не осталось никакой информации, кроме той, которой обладала единственная из «золотых» кандидатов, кто жила во времена последнего Паладина Тьмы.
Афина.
Именно эти накопленные при жизни знания и чудовищная сила и позволили ей легко взобраться так высоко в пищевой цепочке Проклятой Звезды, и занять лидирующие позиции с наивысшими шансами стать последней из звезд шестого порядка, появления которой ждут уже не одну сотню лет.
Мысли об Афине раззадорили Мидакса еще больше, и он отразил очередную атаку неугомонной птицы, с твердым намерением покончить с ней.
Играть с ней было весело, но пора заканчивать. Мидаксу очень хотелось лично сломать шею Паладину, коих ему застать при своей смертной жизни не удалось. И чем дольше он возится с птицей, тем выше вероятность, что дракон сожрет этого Маркуса и обломает Мидаксу весь кайф.
А ведь он только вошел во вкус и еще не был готов расставаться с вернувшимся ощущением «жизни», которое лилось из него бурным потоком.
Вот именно поэтому стоило заглядывать вниз!
Чтобы не забывать это! Не забывать эмоции! Ощущения! Не прозябать в инертном забвении как, например, Алгор, который последние сто лет вообще ни разу не двигался, ибо не видел в этом никакого смысла.
Глупец.
Ведь их сражение еще не окончено. Ведь звезды шестого порядка уже почти собрались и ждут последнего представителя, чтобы начать великий ритуал.
И сейчас Мидакс искренне верил, что последним участником будет именно он. Чувствовал, что готов возглавить «пирамиду» золотых куда больше, чем все остальные вместе взятые!
Этому способствовал не только коктейль из эмоций, которые возрождались все более отчетливо с каждой секундой, но и проклятая сила, которую Мидакс тянул
Поначалу Мидакс осторожничал, опасаясь, что если переборщит, Аргус изгонит его и прервет все веселье, но этого не происходило. Этот Паладин действительно оттенил все на себя, и Аргус просто смотрел как разрушающая мир проклятая сила вливалась в него нескончаемым потоком.
Накапливаемая столетиями мощь Мидакса наливала его тело. Мощь, которая не могла помочь против других
Нереально. Чудовищно могущественна.
Не зря Аргус изгнал эту созданную поколениями ритуалов невообразимую силу в тот же миг, как на свет появилась первая звезда шестого порядка.
И несмотря на то, что сам Мидакс, как и остальные золотые являлся звездой пятого порядка, он мог тянуть силу из мира
Ограничивать его сейчас мог только Аргус, а он бездействовал! Бездействовал несмотря на то, что эта проклятая энергия разливалась вокруг, отравляя мир, но Мидаксу было все равно. На этот мир ему давно было наплевать и все, что его волновало сейчас это птица, которая решительно отказывалась умирать.
Отказывалась, несмотря на все старания Мидакса!
Чем сильнее он бил, тем сильнее защищалась птица! А контратаки пернатого демона становились опаснее, и его пробивная мощь также непрерывно росла пропорционально защите самого Мидакса!
А когда странная птица вдруг начала его пересиливать и пару раз смогла даже пустить Мидаксу кровь, он напрягся, отринул все лишние мысли и взялся за дело всерьез.
Наплевав на все предосторожности и последствия, он потянул энергию
Птица должна была умереть. Птица и так живет слишком долго и ее обидные слова до сих пор гудели у Мидакса в голове. И хоть чувствовать в принципе было приятно, чувствовать обиду золотоглазому не нравилась и ее источник должен был сдохнуть страшной смертью.
