— Сказал Глава Дома, который находился ближе всех к состоянию войны с Домом Идэ, — подметил я, — можно узнать, что именно повлияло на ваше решение?
— Я просто… передумал, — впервые за весь разговор едва заметно дрогнул голос Старейшины.
— Передумал… или вспомнил? — не отводя взгляда, сощурился я.
Несколько долгих секунд продолжалось молчание, а потом мужчина тяжело вздохнул и сделал один шаг вперед.
— Хорошо, Маркус, — тоже перешел на «ты» Химуро, — я вспомнил. Немного, но достаточно, чтобы…
— Закрыть Храм и разогнать паству? — улыбнулся я.
— Чтобы взять паузу и переосмыслить некоторые всплывшие щекотливые моменты, — ответил дежурной улыбкой восточник.
— Понимаю, неприятно осознавать, что твое божество тоже может быть сумасшедшей тварью, которая сожрет вас всех не раздумывая, и слетит с катушек, если ее сюда призвать. Остановиться и поискать другие варианты — это разумно. А знаешь, что будет еще разумнее? Сказать кто тебя сюда послал.
— Демид, — не моргнув глазом, произнес Старейшина Дома Химуро, — а еще…
Закончить говорить Хидэтака не успел, потому что его сердце вдруг остановилось, и он упал, хватаясь руками за грудь.
Помочь я ему не успел. Да и не смог бы. Если честно, я думал, что его
Ведь плох тот пастырь, который перестает верить в своего бога.
В данном случае в запертую в надстихийном мирке сущность, которая только что отрезала связь переставшего следовать «пути силы любой ценой» последователя. И сущность эта труслива и любопытна.
Труслива, потому что испугалась моего присутствия. Любопытна, потому что не оборвала жизнь своего перебежчика сразу.
Эх, сколько же всякой прожорливой гадости присосалось к человечеству, пока меня не было.
Мои мысли прервал очередной шорох и движение на периферии. Какой-то проходной двор, а не кратер высохшего озера.
Надо бы отсюда выбираться, — подумал я, и в этот момент движение оформилось в стоящую передо мной девушку.
Она тяжело дышала, черные волосы были слегка растрепаны, а в вертикальных зрачках было столько разочарования и обиды, что мне ее стало даже немножко жалко.
— Ну блин, я что правда опоздала⁈ — в сердцах выпалила Лиса, и на всякий случай осмотрелась еще раз, но ничего не изменилось.
Живых врагов вокруг больше не было.
Сучок сидел на бортике Великой Стены и весело болтал ножками. Он хрустел иномирными орешками, барабанил в воздухе руками-палочками и насвистывал себе под нос мелодию, от сочинения которой его так вероломно отвлекли.
А ведь он с таким трудом создал эту группу! Даже инструменты всем подготовил, вложив в каждый из них частичку своей души!
Возмущение бурлило в маленькой груди сучка, и его удары палочками по воздуху становились более энергичными, а в голове он представлял, как каждый такой удар прилетает по башке гривастого и черненькой, которых он теперь даже на подтанцовку не возьмет!
Ручки сучка была заняты палочками. Мысли музыкой. Рот хрустом орехов и периодическим свистом, а вот глаза были направлены вниз. Туда, где у ставшего кратером озера, продолжалось шумное сражение.
Сучок наблюдал за этим сражением без особого интереса, даже не отвлекаясь от своих дел, но так было пока он не заметил силуэт человека у края стены.
Обычные люди сучка интересовали мало, но этот конкретный человек не походил на остальных. В нем было нечто странное и даже немного знакомое. Пытаясь понять, что именно в этом человеке отличается, сучок перестал стучать в воображаемый барабан и всмотрелся внимательнее.
И в этот момент человек на стене резко вскинул руку.
Это произошло ровно за мгновение до того, как в человека с диким треском вонзилась черная молния. Воздух вокруг резко потяжелел, стал вязким и, словно желе, обволок внезапно замершую в сантиметре от цели черную молнию.
Человек же с улыбкой покачал головой и прошептал что-то себе под нос, после чего развернулся и спокойно пошел ко внешней стороне стены, а молния за его спиной просто моргнула несколько раз и исчезла.
Боясь пошевелиться, сучок наблюдал как человек проходит мимо него, поправляет на ходу свой костюм и вдруг поворачивает на него голову. От внимания перламутровых нечеловеческих глазниц у сучка все веточки встали дыбом, но вида он не подал и не пошевелился. Хотя приготовился убегать в любое мгновение.
Вот только человек не стал приближаться, а лишь с улыбкой подмигнул ему и исчез, словно его тут и не было.
А с исчезновением человека, стоявший на паузе мир вернул свой обычный ход времени. Расстроенный сучок свернул барабанные палочки, тяжело вздохнул, спрыгнул с бортика и подошел к тому месту на стене, где еще несколько секунд назад стоял этот странный повелевающий временем человек.
Пучок стремительно угасающей перламутровой энергии привлек внимание сучка, и он протянул свой пальчик-веточку к нему, и самым кончиком листика на нем коснулся последней капли этой странной энергии.
