Методом терпеливых повторений, удалось наполнить воздухом легкие сначала на пару процентов, а потом и полностью. После чего, с огромным трудом, словно выплевывая раскаленную лаву, я начал кашлять, и так продолжалось минут пять.
Все это время организм вспоминал как дышать, как гонять кровь, как поддерживать работу внутренних органов, и как вообще жить.
Прав был старик Акс.
Создавалось ощущение, что мой организм уже не собирался просыпаться, но если бы я сдавался после каждой такой мелочи, то умер бы уже давным-давно. Постоянная борьба за жизнь началась еще до того, как я встретил своего наставника, и продолжилась в усиленном режиме после того, как я начал тренировки у старика Акса.
За много лет, эта борьба за право существовать стала для меня чем-то обыденным и рутинным. Попытки окружающего мира меня убить воспринимались как что-то само собой разумеющееся, и я постепенно стал относиться к этому гораздо проще.
Потеря сил заставила немного попотеть, но в целом мало что изменилось. Мир вокруг все также пытается меня убить. Я все также с таким решением не согласен.
Так и живем.
В том числе и в отпуске, который, как мы выяснили, мой наставник отпуском не считает.
Хотя, технически, это был не старик Акс, так что его мнение не считается.
С этими мыслями я наконец смог сфокусировать взгляд и поднялся на локтях. Вырвавшиеся ненадолго наружу Ауры постепенно втягивались обратно, оставляя в воздухе тяжелый энергетический шлейф Тьмы.
Амелия же сладко спала под надежным укрытием своего «Пути Жизни».
Да и в целом вокруг особых изменений не было. Разве что на энергетическом уровне. Доминирующая тут стихия Воды уступила пальму первенства Тьме, которая поглотила все стихийные частицы на десяток километров вокруг. Даже во́ды «реки жизни» потемнели и стали черными, но своих целебных свойств не лишились, так что Амелия не должна обидеться.
Взяв временно вырвавшиеся погулять Ауры под контроль, я поднялся на ноги, инстинктивно держа руку в области сердца. Каждый удар отдавался болезненной волной слабости, но жить можно. Так я и поковылял к целебной черной воде, присел там на корточки и умылся.
Помогло, но не сильно. Поэтому, поразмыслив, я опустил голову в реку целиком.
А когда вынул обратно, звон в ушах прошел, сердце уже не так кололо, да и дышать стало легче.
Размышляя о том, чтобы раздеться и искупнуться целиком, я поднял взор к небу. Туда, где лениво проплывали предзакатные облака. Они красиво подсвечивались красным от лучей заходящего солнца.
— Красиво, — прошептал я, пытаясь найти облако похожее на осуждающую рожу старика.
Но в этот раз ничего подобного там не было. Тем не менее, не сводя взгляда с небес, я одними губами сказал «спасибо».
Надеюсь, старик Акс, где бы он ни был, меня услышал. Ведь даже после своей смерти, этот упрямый старый садист умудряется мне помогать.
Находясь в своей голове. Запертым в собственном умирающем разуме, я смог выбраться и запустить остановившееся от связи с Тьмой сердце именно через «приказ». «Приказ», который бы не сработал, будь я заперт в разуме один. Ведь, технически, «приказ» нельзя отдать самому себе.
Сейчас же сработало потому, что там был собеседник. Была внешняя цель.
И приказав старику Аксу «проснуться», я на самом деле приказал «проснуться» самому себе, в то же время не приказывая. Маленькая хитрость, придумать которую мне помогли слова старика Акса о том, что если наврежу ему, то наврежу самому себе.
Так или иначе, все сработало. Я проснулся. Я жив. Сердце бьется в унисон с миром Тьмы. Пятый Путь успешно открыт.
Рискованно ли это было?
Пожалуй.
Но, во-первых, у меня было еще два запасных варианта действий, если бы «приказ» по какой-либо причине не сработал.
А во-вторых, иного способа поговорить с Аксом я не придумал. А частичку присутствия своего наставника глубоко внутри я ощутил совсем недавно, глядя на пролетающее облако.
И пусть это в итоге оказался не совсем Акс, просто еще раз увидеть его и перекинуться парой фраз было приятно. Жаль времени оказалось маловато. Физические ограничения никуда не делись, и, если я не хочу считать секунды до смерти, и отлеживаться после каждой мало-мальски серьезной битвы по три дня, надо эту уязвимость закрывать.
Важный шаг для этого я сегодня уже сделал, поэтому день можно считать удавшимся.
С этими мыслями я все-таки решил не лезть в воду на ночь глядя, а просто еще раз умылся, набрал воды и вернулся к Амелии. Обмокнув лоб девушки влажной тряпкой, я сел рядом и, прикрыв глаза, осторожно потянулся к своей стихийной печати.
Сейчас печать была напряжена больше обычного. Энергия лилась через нее бурным потоком, который разделялся на пять отчетливо отличимых друг от друга нитей. Какие-то были толстые и переплетались на несколько раз, словно канат, другие только начинали обретать плотность.
