И самой тонкой среди всех была свежая черная нить, которая пульсировала перламутром в такт каждому биению сердца. Нить трясло от каждого удара так сильно, что казалась она вот-вот порвется, но это ощущение было ложным. По факту порвать эту конкретную нить было куда тяжелее, чем все остальные нити вместе взятые, потому что нить Пути Сердца уже пустила «корни» к остальным нитям, и ее не оборвать, пока целы остальные.
Уж я-то знаю.
От одного воспоминания о том, на что мне пришлось пойти, чтобы выжить в ловушке стихии времени, меня аж передернуло. Обрывать Пути это тоже самое, что оторвать часть себя. Оторвать палец… руку… сердце.
Это неизбежно создает ощущение пустоты в душе. Пустоты, которую я теперь постепенно заполняю. И сейчас, несмотря на не лучшее физическое состояние, в душе я радовался, что у меня получилось вернуть уже пять утраченных частичек себя.
Осталось вернуть этим частичкам былой вид и добавить к паззлу еще две недостающие части.
Убедившись, что внутренний процесс энергетического восстановления идет как надо, я открыл глаза и сладко потянулся. Как только процесс будет завершен, каждый открытый Путь прибавит по одному уровню и сделает меня сильнее.
Не как раньше, но гораздо ближе к этому, чем еще сутки назад.
Мое сердце уже билось в унисон с Тьмой, и я ощущал мир матери стихий ближе к себе чем когда-либо в этом своем отпуске.
С моего пробуждения прошло уже полчаса, Амелия все еще спала. До активной стадии заката оставалось около часа, поэтому пусть спит.
Обмокнув горячий лоб девушки мокрой тряпкой еще раз, я вынул из теневого кармана рюкзак с едой и принялся ужинать. Не так изысканно, как во «сне», конечно, но зато настоящей, а не вымышленной едой.
В очередной раз пожалев, что не засунул в теневой карман холодильник, я жевал хлебцы с сухофруктами и запивал это добро набранной в реке черной водой. При этом искоса поглядывая на проплывающие по краснеющему предзакатному небу облака.
— Благодать, — умиротворенно произнес я, перед тем как где-то позади раздался шорох.
С зажатым в зубах хлебцем, я обернулся, после чего невозмутимо продолжил жевать.
Шорох довольно быстро сменился на хлопки крыльев, и передо мной, роняя черные перья на пожухлую траву, приземлился маленький черный попугай.
— Будешь? — протянул я ему кусок хлебца.
На что Клювик только брезгливо поморщился, и с важным видом перебрался с травы мне на плечо. Острый взор моего фамильяра скользнул сначала по моим скудным запасам еды, а потом и по теневому карману. Но не увидев ничего интересного и там, попуг фыркнул и принялся чистить перья.
Выглядел Клювик как ощипанный цыпленок, но виду старался не подавать. Мы оба знаем, что он восстановится, как только восстановлюсь я. Наши жизни плотно связаны, и мою недавнюю близость смерти он не мог не ощутить. Даже немного обидно, что прилетел меня проведать только Клювик.
Хотя, благодаря тому, что вместе с остальными сейчас укреплялся и «Путь Энергии», моя связь со всеми без исключения фамильярами выросла. Теперь я чувствовал биение сердец своих фамильяров на любой дистанции. В каком бы состоянии они не были и где бы они ни находились. Даже в мире Тьмы.
Будь-то Кот, Клювик или… Скальд. Наши сердца отныне бились в унисон.
Пока я доедал свой скудный сухой ужин, попуг между чисткой перьев недовольно фыркал, ревниво поглядывая в сторону качающихся впереди пальм и снующего где-то там среди них Сучка.
— Ну как дела? Всех еретиков небоскреба перебил? — решил я отвлечь пернатого от неприятных мыслей.
— Н-нет, — разочарованно фыркнул Клювик.
Даже рифмовать от досады не стал. Эх. И куда делись времена, когда попуг и одному дохлому еретику был рад.
Совсем я своего мальчика разбаловал.
— Не переживай, приятель, — потрепал я Клювика по ощипанной холке, — никуда остальные от нас не денутся. Всех найдем.
— И п-пасти им пор-р-рвем? — с надеждой в голосе спросил попуг.
— И пасти им порвем, — улыбнулся я.
— Обещ-щ-щаешь всех убьем? — продолжил на меня смотреть «щенячьими» глазками пернатый.
— Обещаю, — кивнул я, сжав в руке крошечный осколок золотой женской заколки.
И в этот момент Амелия открыла глаза.
Амелия оказалась чертовски права. Закаты в этом месте были потрясающие. Один взгляд на медленно краснеющее в угасающих солнечных лучах небо завораживал, успокаивал и умиротворял.
Здесь было так тихо, спокойно и легко на душе. Глядя на этот миг закатывающегося за горизонт солнечного диска, казалось, что весь мир вокруг может подождать. Казалось, что хотя бы на этот миг можно прекратить все ссоры, войны и сражения. Прекратить, и всем вместе насладиться красивейшим во всех мирах закатом, которым не может похвастаться ни один из тысяч портальных осколков.
Что ни говори, а другие миры и в подметки не годятся нашему. Несовершенному, уязвимому, погрязшему в раздоре, войнах и сражениях с тварями миру.
Да, он не идеален, но этот мир наш дом. Он наш.
