Одним из немногих качеств, которые сын ценил в отце, являлось умение спокойно и рассудительно довести свою точку зрения до слушателя. Он никогда не начинал ругаться, не объяснив предварительно причину своего недовольства. Поэтому Сентор надеялся услышать, чем вызвано подобное обвинение. Ипий не заставил себя ждать.
— На празднике во Дворце Ста ко мне подошёл стратег Титус Норд и задал этот же вопрос. И я тоже не смог на него ответить. Пришлось приказать своим людям выяснить все подробности. Налётчики, которые недавно напали на бордель "Сладкий родничок", собирались устроить засаду на сына советника Корнелла.
Сентор слышал эту историю. Тогда, кажется, погиб какой-то призовой боец.
— Но при чём же здесь я, отец?
— Дума Валуна нанял твой отпущенник, — разъяснил Ипий. — Но у него на это денег не хватит. Вот поэтому я ещё раз спрашиваю, чем тебе не угодил Мерк Корнелл Апер?
Сын растерянно заморгал, но, быстро взяв себя в руки, поинтересовался:
— Ошибки быть не может?
— Раньше те люди меня не обманывали, — покачал головой отец. — На всякий случай я велел все ещё раз проверить. И решил узнать, что встало между вами? Гордость, женщина или деньги?
— Клянусь всеми богами и памятью предков, я ничего не знаю об этом, — стараясь говорить, как можно убедительнее, ответил Сентор. — Или кто-то чего-то напутал, или Тиллий решил подзаработать на стороне.
— Тогда он выбрал очень плохой способ! — Ипий Минуц подался вперёд так, что свет упал на его хмурое лицо. — Корнелл, как и я, из красно-чёрных. Сейчас у него дела идут не блестяще. Потерял один из кораблей, посланная на север экспедиция не вернулась, а он вложил в неё большие деньги. Теперь любое происшествие может привести его в стан "синих". Пусть он не так богат и влиятелен, но у него много друзей в Совете и к его словам прислушиваются. Поэтому мне совсем не хочется ссориться с ним из-за какого-то отпущенника.
— Я понимаю тебя, отец, — смиренно кивнул нашкодивший отпрыск. В Совете Ста существовали две неформальные группировки. "Красно-чёрные" выступали за сохранение существующего положения вещей и дальнейшее упрочение сотрудничества с Келуланом. "Синие" стремились сделать Нидос более самостоятельным, а некоторые из них мечтали о возвращении в лоно Радланской империи.
— Если твой человек забыл о своём долге перед покровителем, накажи его, — строго сказал Ипий. — Или нужна помощь? Я заметил, что ты слишком плохо выбираешь отпущенников.
— Нет, отец, — попытался улыбнуться сын. — Я всё же думаю, что это недоразумение. Но сейчас же вызову Тиллия и всё выясню.
— Ты даже не представляешь, как это серьёзно, — покачал головой глава семьи. — Когда близкий родственник одного советника обвиняется в покушении на другого.
Сентор покинул кабинет, с трудом сдерживая клокотавшую внутри ярость. Волосатая обезьяна Тиллий его обманул! Но зачем мерзавцу понадобилось убивать молодого Корнелла, и где он взял денег, чтобы заплатить Валуну? Надо всё вытряхнуть из его гнусной душонки!
Он мог добраться до своих покоев, не выходя из дворца. Но вместо этого выскочил в залитый лунным светом сад. На западе ещё догорали последние отблески заката, а ночное светило уже насмешливо поглядывало на Землю с темно-синего неба. Вечерняя прохлада приятно охладила разгорячённое лицо, приводя в порядок мысли. Сентор окликнул проходившего мимо раба и приказал немедленно найти и прислать к нему отпущенника Тиллия.
Едва бросив взгляд на разъярённого господина, невольник бросился бежать по выложенной камнями дорожке.
Подходя к двери, Минуц услышал знакомый голос:
— Да будет с вами благословение богов, господин.
Тот, кого он так искал, внезапно появился, встав со скамейки, притаившейся в густой тени кустарника.
— Мне нужно с тобой поговорить, — Сентор сам удивлялся своему спокойствию.
Поднимать скандал в саду прямо под окнами, за которыми могут оказаться чужие уши, не хотелось. Он смирил свой бешеный нрав, загоняя глубже душивший его гнев.
— Вы слышали, что произошло сегодня в суде? — понизив голос, спросил отпущенник.
Но покровитель только коротко бросил:
— Не здесь, поговорим на верху.
— Как прикажете, — Тиллий склонился в поклоне, бережно придерживая перевязанную руку.
Какой же длинной показалась эта лестница! С каждой ступенькой Сентору становилось всё труднее сохранять спокойствие. Последние шаги он проделал, крепко сцепив зубы, готовый в любую секунду накинуться на предателя.
На верхней площадке мелькнул тусклый огонёк масляного светильника. Минуц выругался. Как он мог забыть? Там же Олиф! Раб, исполнявший кроме прочего обязанности личного слуги, терпеливо ждал возвращения хозяина, чтобы помочь ему отойти ко сну.
— Господин, — невольник распахнул перед ним дверь комнаты.
— Зажги светильник и проваливай! — клокочущим от ненависти голосом приказал Минуц.
Олиф быстро разжёг политые маслом древесные угли в бронзовой чаше на треножнике.
— Убирайся отсюда! — конкретизировал своё распоряжение хозяин.
— Когда прийти, чтобы раздеть вас, господин? — осмелился поинтересоваться раб.
— Утром! — рявкнул хозяин. — Тиллий поможет. Не забыл ещё, как это делается?
