Вырвав ладонь из его руки, она шагнула навстречу брату, шипя как рассерженная кошка.
— Добился своего, мерзавец! — завизжала женщина. — Что же ты не сдох в своём Келлуане?! Лучше бы колдун тебе башку отрезал, а не…
Алекс рявкнул:
— Заткнись, дура.
Но тут же получил классический ответ:
— Сам дурак! Пердуна своего затыкай! Будь ты проклят, мужелюб!
Она на миг замерла, набирая в грудь воздуха для новой порции проклятий.
— Вон из моего дома! — быстро проговорил брат. — Или я подам в суд!
— Гернос, она же твоя сестра! — схватил его за плечо Александр. — Нельзя же так!
Лекарь собирался что-то возразить, но парень крепко сжал его ключицу.
Гария вздрогнула. Кажется, до неё только сейчас дошёл весь трагизм её положения.
— Через десять дней, этого вполне достаточно, чтобы подыскать квартиру, — выдохнул евнух, морщась от боли. — Если собралась врать, будь готова к разоблачению.
Он стряхнул с плеча руку Алекса.
Сквозь толпу зрителей к ним протиснулась повизгивавшая от восторга Айри и тут же повисла на юноше. Обнимая её, он посмотрел на бледную, как мел, женщину.
— Такая вот насмешка судьбы, неуважаемая.
Для коммерции живительны и реклама и всё, что дополняет её, — проговорил Хоутон.
Петроний Аматуни «Тайна Пито — Као»
Тиллий неловко повернулся на лежанке и выругался от боли, задев стену сломанным локтем. Когда знакомый лекарь накладывал повязку, то сразу предупредил, что рука никогда уже не сможет работать как прежде. А если пациент чем-то не угодил бессмертным богам, то до конца дней останется сухоруким. К боли добавилась волной накатившая бессильная ярость. Отпущенник сжал зубы, чтобы не закричать, проклиная высшие силы, пославшие на его пути того голубоглазого демона.
Хотя с первого взгляда всё казалось совсем просто. Братья Кречи прибьют девчонку и лекарей, Дум Валун поможет справиться со здоровенным рабом, повсюду сопровождавшим Мерка Корнелла, а потом избавится от свидетелей. Именно за эту работу отпущенник выложил знаменитому бойцу десять имперов. Он не собирался оставлять в живых ни наёмников, ни хозяйку борделя. Однако с самого начала всё пошло наперекосяк. Валуну вдруг приглянулась Флоя. Да так, что он отказался от пятой части гонорара за возможность развлечься с девкой в спокойной обстановке.
Разумеется, Тиллий согласился. Какая разница, где сдохнет дочка Акмена? А две золотые монеты на дороге не валяются.
Далная всё сделала как надо. Вот только он не принял всерьёз помощника лекаря, за что и поплатился. А ведь ему говорили, что он служил охранником какого-то келлуанского мага. Парень, играючи, одним ударом сломал ему руку, а потом справился с одним из лучших призовых бойцов! Сам Тиллий чудом смог вырваться из "Сладкого родничка". Когда потом ему рассказали, что Дума Валуна победил охранник борделя, он с трудом удерживался от горького смеха.
Отпущенник вернулся во дворец только через сутки, доложив господину, что пострадал от грабителей. Сентор пребывал в благодушном настроении и даже прислал к нему своего лекаря. Минуцу и в голову не пришло связать с ним нападение на "Сладкий родничок".
Тиллий почти безвылазно валялся у себя в каморке, выбираясь только поиграть в кости с охранниками или на площадь Великого флота узнать новости у знакомых воров. Он не мог оставить безнаказанным поступок молодого мерзавца и целыми днями с мрачной фантазией изобретал самые кровавые способы мести. Но, кажется, у засранца имелся могучий покровитель среди бессмертных богов! Сегодня рассказали, что на суде за какого-то Алекса Дрейка выступил свидетелем сам наместник. Весь Нидос говорил об этом необыкновенном происшествии. Впервые представитель Келл-номарха явил себя горожанам не в окружении толп советников и жрецов, а заступился за обычного лавочника. Хотя, может не такой уж он и простой? Не зря же к нему заходил беглый секретарь. Едва отпущенник об этом подумал, как ему сразу же захотелось сообщить о своих подозрениях хозяину. Но его кабинет оказался пуст. Новый секретарь сообщил, что господина пожелал видеть отец.
Удивляясь столь неожиданному вызову, Сентор вошёл в комнату. По углам ярко горели два светильника с древесным углём, тем не менее, в просторном кабинете стоял полумрак. Сквозь открытое настежь окно пахло распустившимися цветами, доносился громкий стрёкот цикад. Ипий Минуц Цицер сидел, откинувшись на спинку кресла, и черты его лица почти не различались в темноте.
— Садись, — сделал он приглашающий жест. Сверкнули драгоценные перстни.
Сентор сел, с нарастающей тревогой ожидая непростого разговора. Но первые слова всё же заставили его вздрогнуть.
— Зачем ты хотел убить сына советника Корнелла?
— Не понимаю, о чём ты, — проговорил он. — Мне нет никакого дела до советника и его сыновей.
