Дорогой парень попробовал заговорить. Но солдат отвечал неохотно и в основном междометиями. Несмотря на хромоту, двигался он быстро и скоро привёл его к беседке, окружённой подковообразным прудиком, густо заросшим водяными лилиями.
"Вполне подходящее место, — подумал Александр. — Метров двенадцать длиной и шириной почти в два. Камень к ногам и яму копать не надо".
— Ты что это удумал? — насторожился келлуанин, глядя, как юноша снимает штаны.
— Хочу посмотреть, нет ли чего-нибудь на дне.
— Ну, давай, — ухмыльнулся воин.
Перед тем как залезть в воду, Алекс принюхался. Ничего, кроме запаха тины. Тогда он ногами в сандалиях стал ощупывать илистое дно, и присев так, что над поверхностью торчала только голова, стал шарить руками.
Посмеиваясь, Неббэс какое-то время наблюдал за ним, потом скрылся за кустами.
Отыскав старую корзину, юноша собрался вылезать, когда в темноте кто-то вскрикнул:
— О, Амош!
Схватив торчавший в земле факел, Александр бросился на голос.
Стоя позади кустов, келлуанин смотрел на блестящий в темноте наконечник копья. У его ног чернела широкая грядка с натыканными кое-где пучками каких-то растений, а в воздухе разливался аромат пряных цветов, усыпавших кустарник. Парень опустился на корточки и стал сгребать в сторону влажную землю. Пальцы нащупали грубую ткань. Выкопав завёрнутое тело, Алекс отогнул край материи, накрывавшей голову.
Именно этого хмыря он видел в "Сладком родничке".
— Ты нашёл то, что нужно, — он посмотрел на слегка обалдевшего Неббэса.
— Кто это? — спросил воин.
— Тот, за кого тебе дадут награду, — ответил юноша. — Чего стоишь? Беги к сотнику. Только не ори на весь город. Тихонько.
— Да, господин, — кивнул солдат и захромал туда, где мелькала цепочка огней.
Одевшись, Александр осмотрел тело отпущенника, профессиональным взглядом определив, что ему не так давно свернули шею. А до этого держали в весьма некомфортабельных условиях, если судить по жирным пятнам копоти на коже и стойкому запаху канализации.
Послышались возбуждённые голоса. В сопровождении небольшой свиты подошёл наместник. Прежде чем он успел что-то сказать, юноша поклонился:
— Этот тот человек, владыка.
Как он и рассчитывал, опытный царедворец сразу его понял и не стал называть имя отпущенника. Коротко кивнув, Джедефмоот стал рассматривать труп.
— Избавьтесь от него, — негромко приказал наместник и поинтересовался. — Кто его нашёл?
Алекс указал на Неббэса, и всё внимание тут же переключилось на воина.
Начальство удалилось. У тела остались Барефгорн, Александр и двое солдат.
— Сбросить его канализацию, — поморщился писец.
— Ни в коем случае! — резко возразил юноша.
— Почему? — удивился келлуанин.
— Не найдя здесь, его будут искать там, где сливают отбросы из усадьбы, — объяснил Александр. — Понимаешь?
Барефгорн кивнул.
— Необходимо отнести его подальше, — продолжил парень. — Мне нужна большая корзина, шест, помощник, которого можно принять за нидосца, и одежда.
Дождавшись подтверждающего кивка от начальства, воины отправились искать всё необходимое, а писец проговорил:
— Я пойду с тобой. Незачем посвящать в это дело лишних людей.
Пока они переодевались в застиранные одежды и прятали оружие, солдаты кое-как запихали окоченевшее тело в большой плетёный короб и привязали к прочному шесту.
Барефгорн взял с солдат клятву молчания именем Амош/Раа и приказал нести груз к садовому сараю.
— Зачем мы сюда идём? — спросил Алекс, увидев небольшой домик с плоской крышей.
— Там ход, — шёпотом пояснил писец. — В лавку, где живёт наш человек.
— Туда нельзя! — решительно заявил парень.
Воины удивлённо остановились.
— Это ещё почему? — с нескрываемым раздражением спросил Барефгорн.
— Потому что это, — Александр выразительно ткнул пальцем в корзину. — Сюда не само пришло и по воздуху не прилетело. От главных ворот сюда идти через всю усадьбу, а от этой сараюшки — шагов тридцать. Вдруг его отсюда и принесли?
Келлуанин вновь согласился. Прячась за деревьями, они подошли к воротам. Барефгорн отправил часовых в казарму, поставив вместо них своих солдат. Писец с юношей подняли страшный груз и выскочили на улицу.
Впереди шёл Алекс, вслушиваясь в царившую вокруг тишину. Тусклого света звёзд оказалось достаточно привыкшим к темноте глазам. Район считался вполне приличным, поэтому больше, чем работников ножа и топора, следовало опасаться городской стражи. На всякий случай договорились при встрече с ней сразу бросать короб и удирать в сторону порта, где всегда есть возможность затеряться в одном из кабаков.
Они уже прошли шагов триста, когда из узкого переулка шибануло ароматом помойки. Александр, не раздумывая, свернул туда. Со стороны кучи послышалось шуршание маленьких лапок. Обменявшись парой слов на либрйиском, носильщики вытряхнули труп и бросили на груду отбросов.
— Кушать подано, — любезно проговорил юноша на прощанье.
