Энтони оставляет меня, чтобы сделать несколько звонков и встретиться с деловыми партнерами. Я снимаю одежду, погружаюсь в теплую ванну и смываю с себя грязь последних дней. Посыльный приносит еду с запиской от Энтони, в которой говорится, чтобы я его не ждала, и после ванны и быстрого звонка родным в Гавану я ужинаю стейком, запивая его изысканным красным вином, — набрасываюсь на толстые сочные куски мяса с каким-то невероятным аппетитом.
Когда я расправляюсь с поданным на десерт шоколадным муссом, дверь открывается и на пороге возникает Энтони. Вид у него измученный, костюм измят, волосы растрепаны.
— Как прошла встреча? — спрашиваю я, поднимаясь, чтобы поцеловать его.
— Кажется, все в порядке. Я купил билеты на поезд до Нью-Йорка. После всего случившегося лучше поехать домой как можно скорее. Если Фрэнк Морган собирается выступить против меня, мне нужно подготовиться. Здесь я слишком уязвим, — он наливает себе вина из бутылки, стоящей на столе. — Давно надо было это сделать. Вместо того чтобы ночевать под открытым небом, надо было остановиться в шикарном отеле. Прости, что затащил тебя туда и подверг опасности. Я хотел, чтобы мы лучше узнали друг друга — вдали от людей и пересудов о моем прошлом, — он невесело хмыкает. — Мне хотелось, чтобы ты разглядела во мне кого-то другого, не гангстера, который тебя недостоин. Я знаю, что мы необычная пара. Я знаю, что в других обстоятельствах ты вышла бы замуж за человека гораздо лучше меня. Но я хотел сделать тебя счастливой.
Я обвиваю его руками, кладу голову ему на грудь, чувствуя себя уютно в его объятиях.
— Я не могу забыть, как тот тип приставил нож к твоей шее, — тихо произносит он.
— А я не могу забыть его глаза за мгновение до смерти, — признаюсь я.
— Ты не должна винить себя в этом.
— Ты все время говоришь так, но от этого не легче. Что, если объявятся другие? Значит, такое нам уготовано будущее? — Я глубоко вздыхаю. — А однажды нож приставят к шее нашего ребенка?
— Я не допущу этого.
— А как ты помешаешь? Ты говоришь, твои враги зарятся на твое, что власть — это мишень на твоей спине.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Чтобы я полностью отошел от дел? Найдутся те, кто расценит мой отказ от сферы не столь законных интересов как проявление слабости, воспрянут духом и нанесут по мне удар, решив, что теперь им это дозволено.
— Тогда сделай так, чтобы они не посмели считать тебя за слабого. Но при такой жизни разве возможно создать семью? Разве можно быть счастливыми, если все время оглядываться, опасаясь нападения?
— Ты этого хочешь от меня — семьи? После всего, что узнала обо мне?
— А есть другие предложения?
— Я не знаю, — он проводит рукой по волосам. — Ты могла бы вернуться на Кубу. Купить дом поблизости от родителей. Там ты была бы в безопасности. Если ты этого хочешь, я понял бы тебя. Что касается нашего брака, то я ошибся, считая, что с такой жизнью могу иметь жену. После всего, что я натворил. Извини.
Но извинений мне недостаточно.
Прежде я обрадовалась бы, схватила бы брошенную мне подачку, решив, что это поступок хорошего человека, что он уважает меня.
Теперь — недостаточно.
Мне нужно все — партнерство, его любовь, и чувство безопасности, и уверенность в будущем, когда мне не придется переживать о том, что я стану средством возмещения ущерба, возникшего по чужой прихоти.
— Я не вернусь на Кубу. Я твоя жена. Мое место рядом с тобой. Клятвы, которые мы дали в день нашей свадьбы, — я хочу их выполнить. Но такая жизнь невозможна, если постоянно находиться в опасности. И какие у нас варианты? Залечь на дно? Я устала. Устала принижать себя, чтобы не навлечь беды на себя и свою семью. Так мы жили на Кубе, когда из-за решений отца оказались в опале, и я не хочу испытать это снова. Я устала вечно бояться и зависеть от чужих решений. Ты хочешь меня, хочешь создать со мной семью, значит, разберешься с этим.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Я смотрю ему прямо в глаза.
— Все, что потребуется.
— И ты будешь рядом?
Это шанс начать наши отношения заново — с чего бы мы их ни начали, но сейчас, ради нашего будущего, я выбираю его.
— Да.
Он достает из кармана пиджака маленькую черную коробочку.
— В первый раз я сделал это не так, как следует. Сейчас надеюсь исправиться.
Энтони опускается передо мной на колено и открывает коробочку.
Бриллиант меньше, чем тот, который он подарил мне в Гаване — то кольцо нашло свое последнее пристанище где-то там, вместе с покойным. У нового — круглый камешек, окруженный маленькими бриллиантиками, закрепленными на тонком ободке.
— Как оно мне нравится!
Я протягиваю руку Энтони, и он надевает обручальное кольцо мне на палец рядом с простым, которое дал мне в день нашей свадьбы на Кубе.
Нами овладевает исступление — сила обуревающего меня желания ошеломляет.
