Память автора хранит многие дорогие подробности тогдашней сельской жизни. Многократно повторямые в прошлом, они составляли традицию, укладывались в определенный ряд и в конечном итоге создавали образ Родины, родной земли. Недавно вышла замечательная по глубокому проникновению в историю, воззрение, быт и дух славянских народов книга академика Б. А. Рыбакова «Язычество древних славян». «Глубина народной памяти измеряется десятками тысячелетий, — пишет ученый. — Нам очень трудно уловить тот исторический момент, когда исчезает содержание того или иного символа и когда начинается бессознательная традиция, сохранение одной внешней формы без знания смысла изображаемого». Быть может, именно следование лучшему, накопившемуся за века, и есть народный дух — дух народа.
Этот высокий дух народа и чувствуем мы, читая книги В. Астафьева, Кому же из героев повести хочет поклониться автор? Да всем: тем, кто был добр и весел, зол и угрюм, честен и храбр, жуликоват и боязлив… Нет, не призывает он следовать плохому, но и осудить не спешит. Знает он по собственному опыту, что жизнь сложна и противоречива. Ведь понять надо. Уразуметь. Посмотреть. Подумать. А тогда и вывод сделать. Сделать вывод не затем, чтобы вынести приговор, а с тем, чтобы помочь людям.
Раньше в колдовском селе детства, вспоминает автор, люди, и особенно девушки, верили в тайну травы любки, настой которой привораживал любимого. И он хочет дать напиток добра и любви всем: «Да я бы по всем лесам и болотам собирал любку, дни и ночи настаивал ее корешки и не рюмкой, а ковшом поил бы людей, только чтоб одумались они, преисполнились уважения друг к другу, поняли бы, что любить и страдать любовью — и есть человеческое назначение…»
Не только поклон в прошлое шлет автор, но и благодарность за ту великую школу жизни, за вечность человеческой доброты, что помогла выстоять в годину тяжелых испытаний.
Иногда кажется, что книга уже закончена, автор сказал все, поклонился всему, вспомнил все. Но вдруг зацепилась его память за соевые конфеты войны, и вот уж он продолжает свою повесть, которая уже нисколько не о минувшем, а о сегодняшних делах, страстях и мыслях. Да и кончена ли книга? «Теперь-то я знаю: самые счастливые игры — недоигранные, — пишет автор в «Гори, гори ясно», — самая чистая любовь — недолюбленная, самые лучшие песни — недопитые…»
И, наверное, любимая книга — недописанная.
Верю, не раз еще отвергнет писатель темное и злое, не раз еще. поклонится всему доброму и человеческому, творимому и на берегах Енисея, и во всех наших краях, на всех землях.
А. Ананьев. Годы без войны. Роман. Книги 1-я, 2-я.
A. Ананьев. Годы без войны. Роман. Книги 2-я, 3-я.
B. Астафьев. Последний поклон. Повесть
Г. Ахунов. Ядро ореха. Роман. Повести. Перевод с татарского.
B. Бэзкман. И сто смертей. Роман. Повесть. Перевод с эстонского.
Д. Гранин. Место для памятника. Повести.
C. Капутикян. Меридианы карты и души. Перевод с армянского.
В. Ксзько. Судный день. Повести. Перевод с белорусского.
«Проза молодых». Сборник к 60-летию образования СССР.
Т. Пулатов. Завсегдатай. Повести. Рассказы.
Г0. Сажин. Севастопольская хроника. Повесть.
3. Скуинь. Нагота. Романы. Перевод с латышского.
М. Слуцкие. На исходе дня. Роман. Перевод с литовского.
Г. Троелольский. Повести. Рассказы.
О. Чиладзе. И всякий, кто встретится со мной… Роман. Перевод с грузинского.
А. Якубов. Совесть. Романы. Перевод с узбекского.
