— Но благоволит ли ему богиня? — спросил Дрейго Проворный более настойчиво, чем намеревался, так как в ответ Мираж напряглась, выказывая всё возрастающую настороженность.
— Не должен ли он быть тем, кому дарованы силы?
— Более того, — настаивал Дрейго Проворный.
— Ты спрашиваешь меня об Эрлиндире, или о том, кому Майликки благоволит особенно? Об Избранном?
Старый колдун и глазом не моргнул.
Мираж рассмеялась.
— Как ты думаешь, будь он таким, смогла бы я когда-нибудь провернуть с ним подобную аферу? Ты считаешь меня дурой, старый колдун?
Дрейго Проворный отмахнулся от глупых вопросов и сделал новый глоток, тихо ругая себя за столь пылкое выражение такой далеко идущей мысли. Он понял, что оказался вне игры. Напряжённость их переговоров с Паризе Альфбиндером одолевала его.
— А не знает ли этот Эрлиндир кого-нибудь другого, кто мог бы пользоваться особой благосклонностью у его богини? — спросил он.
— Возможно, это глава его ордена.
— Нет, или может быть, — согласился колдун. — Я ищу тех, кому благоволят боги, так называемых Избранных.
— Майликки?
— Любых богов. Будет приветствоваться и щедро вознаграждаться любая информация, которую ты сможешь собрать для меня по этому вопросу.
Когда он направился налить новую порцию бренди, Мираж с большой долей скепсиса и интриги спросила:
— Дриззт До'Урден?
Дрейго Проворный снова пожал плечами:
— Кто знает?
— Возможно, Эрлиндир, — ответила Мираж.
Она допила свой бокал и уже собралась уходить, но задержалась, только чтобы взглянуть туда, где пленённая Гвенвивар мерила шагами клетку.
— Наслаждайся своим временем на Ториле, — заметила она.
— Наслаждайся… — пробормотал себе под нос Дрейго Проворный, когда она ушла.
Не часто он прислушивался к таким советам.
