— О других любовниках, ты имеешь в виду, — уточнила Далия, добавив в голос нотки порочности. Но все надежды на то, что Энтрери искал острых ощущений подглядывания за эротическими сценами, были быстро перечёркнуты суровым выражением лица убийцы.
— Какой из них представляет Херцго Алегни? — спросил Энтрери.
Далия безуспешно пыталась согнать с лица потрясённый вид. Как он мог предположить такое? Особенно теперь?
— Я заметил, после смерти Алегни ты ни один не переместила, — сказал Энтрери, и Далия поняла, что прошло уже много времени, пока она размышляла над предыдущим комментарием убийцы. — Ты ни один не сняла и не переставила с одного уха на другое. Почему?
— Ты точно не захочешь это слушать, — ответила Далия.
— Я должен ревновать? Или бояться?
— Ты определённо не выглядишь ревнивцем.
В ответ Энтрери ухмыльнулся так, что заставил эльфийку думать, будто он знал о её жуткой игре с бриллиантовыми гвоздиками намного больше, чем показывал.
— Херцго Алегни был моим насильником, а не любовником, — произнесла она безжизненным голосом, и Энтрери кивнул. Его не испугал угрожающий тон Далии, и похоже, он ожидал именно такой ответ и был ему рад.
— И когда ты переместишь чёрный бриллиант?
Далия серьёзно посмотрела на него, но не ответила.
— Правило старого мечника, да? — поддразнил Энтрери, и выпил, подняв полный стакан правой рукой и осушив его. Он вытер рот левым рукавом и сказал:
— Правой рукой действуй, левой завершай.
Далия снова сидела молча, осмысливая острую проницательность убийцы. Конечно, ни один из бриллиантов не представлял скотину Алегни, но правдой также было и то, что Херцго Алегни представляли они все. В конце концов, эти бриллианты и игра в целом появились из-за него. Из-за него она заводила любовников, из-за него убивала, потому что эти любовники были недостаточно сильны, чтобы победить в неизбежном сражении и положить конец её собственной боли.
И таким образом все они служили для насыщения жажды мести женщины, все те любовники, один за другим, получая справедливое воздаяние Алегни…
“Но тогда, как насчёт Дриззта?” — задумалась она.
Они выпили ещё немного, и Далия позаботилась о том, чтобы подобраться совсем близко к Энтрери, так как они сидели на его кровати, и повернуться именно так, чтобы он мог лицезреть соблазнительный вид её глубоко расстёгнутой блузки. И ещё она позаботилась прикоснуться к нему так, чтобы сначала утешить, а затем раздразнить.
И поняла, что она действительно достигла того самого эффекта.
— Ты отрицаешь это, но ты любишь Дриззта, — сказал неожиданно Энтрери, отбрасывая её назад, но только немного.
— Я не с Дриззтом, — возразила эльфийка.
— Потому что ты любишь его, а он оттолкнул тебя. Разве Далия может принять такое?
— Ты в самом деле хочешь поговорить про Дриззта? — воскликнула она, решив не отклоняться от цели.
— Или ты, пожалуй, завидуешь ему? Зависть, или просто восхищение?
Убийца сбил её с толку. Далия откинулась назад и недоверчиво на него уставилась.
— Потому что он оказался сильнее тебя, — объяснил Энтрери. — Из-за его выбора. Могу тебя заверить, по собственному опыту, что Мензоберранзан, родина Дриззта, ничуть не лучше того, с чем тебе когда-либо пришлось столкнуться — даже изнасилования Алегни.
— Не думаю, что ты вправе делать подобное заявление. — Далия усиленно старалась не злиться.
— Мерзкое место. Ужасное во всех отношениях.
— И хуже всего, что я знала?
Энтрери ненадолго замолчал и, казалось, глубоко задумался над этим вопросом, а затем кивнул.
— Или, во всяком случае, настолько же плохое. И Дриззт там вырос, постоянно предаваемый своей семьёй.
— Настолько же плохое? — повторила Далия и многозначительно фыркнула. — Ты говоришь о моих чувствах к Дриззту? Зависть? Восхищение? Или о своих собственных?
— Нет, я думаю, у тебя это на самом деле любовь, — сказал Энтрери, изворачиваясь. — Я не виню тебя. Дриззт выжил. Дриззт преуспел там, где ты не смогла.
— Где
У Энтрери не было ответа.
Они выпили ещё немного, и разговор перешёл к их нынешней ситуации, но Далия не хотела слышать никаких дальнейших обсуждений, касающихся Дриззта. И действительно, когда Энтрери попытался поднять тему дроу, Далия упала на него, топя его слова в страстном, голодном поцелуе.
И хотя она намеревалась изображать именно это, чтобы достичь своей более важной цели, сейчас в сознании Далии этой цели не было, и её голод был неподдельным.
Она схватилась за его рубашку и начала расстёгивать. Он пытался протестовать, но без особого рвения, его возражения не могли соперничать с чувствами, которые Далия пробудила в нём.
Чуть дальше по коридору приоткрылась дверь, и в коридор выглянуло тёмное лицо, наблюдающее за съёмной комнатой Энтрери.
Звуки изнутри недвусмысленно указывали на происходящее за той дверью, что сделало лицо наблюдателя угрюмым.
