Последнее время ей снился один и тот же кошмар: как бесконечно льёт дождь, а вдали на обрыве стоит черноволосый бог смерти Каа. Он усмехается, и собирая звёзды плетёт из них нить, чтобы связать ею месяц и забросить ржавым крюком в мирно качающуюся на морских волнах погребальную лодку. Тело сковало сотней оков. Не в силах пошевелиться от страха она смотрит в холодные глаза цвета остывшего пепла, а вокруг на тысячи вёрст никого. Скалистые берега в обрамлении неприступных гор позади усыпаны обжигающим босые ноги ледяным сахаром-снегом. Небо бесцветно-серое — напополам. Никогда не узнаешь, что ждёт тебя там — на холодной границе между смертью и сном.
Первый советник Наймара — молодой мужчина с неестественно бледной кожей, имеющей скорее даже болезненно-сероватый оттенок, и с льдисто-голубыми глазами, был вне себя от ярости. Он то и дело нервно постукивал длинными аристократическими пальцами по старинному резному столу, еле справляясь с почти непреодолимым желанием поколотить прислугу, разнести к шакалу Дом Советов, высказаться в крайне неприемлемой форме и швырнуть уже на пол все эти свитки с доносами и планами, осуществить которые не предоставлялось возможным. Правитель сегодня превзошёл сам себя, издевательски отослав к границам Хатта-Ара на серебряном подносе бережно покрытые белоснежной окровавленной тканью пшеничный хлеб и голову, некогда принадлежавшую первой красавице — дочери Южного Владыки, вместе с тем сопроводив весьма оскорбительным посланием, надолго сохранившемся в памяти советника.
«Дорогой друг, возможно, я должен лично выказать тебе свое уважение и почтение за столь огромное внимание, но важные дела заставили меня остаться на собственных землях. Быть может эти дары смягчат твоё каменное сердце. А я ведь говорил, что предпочитаю отдавать вдвойне.»
Будто всякий раз нужно вступать в конфликт с каждым, на кого пало хоть малейшее подозрение!
Адлаир медленно, но верно сходил с ума. С каждым днём его поведение становилось всё более неуправляемым, а мысли, кажется, занимают одни лишь только поиски — пока безрезультатные. Будь проклят тот день, когда весьма туманное пророчество из Книги Судеб, которую, якобы, Верховные демоны Астрала пишут, прочно засело в его голове.
С какой жестокостью ныне проводятся пытки в подвалах горных темниц! Несчастные от отчаяния готовы откусывать себе языки, предпочитая захлебнуться кровью, нежели ждать, когда их, ещё возможно живых, но обезображенных и измученных, свалят в общую яму с гниющими трупами. Да, это всего лишь закоренелые преступники — точнее, убийцы и шпионы. Что с того? Великий Наймар стараниями Каа надолго погряз в хаосе. А напускное равнодушие, которое едва способно скрыть рвущее изнутри бессилие?
Дурная репутация правителя добралась неожиданно далеко и желающих не только сражаться, но и заключать союзы тоже поубавилось. Это было странно: как самая могущественная страна воинов, магов, кузнецов и ювелиров практически полностью могла зависеть от Хатта-Ара с его пшеницей, мукой и мёдом, и от Ярейи, поставляющей сахар, специи, масла и редкие фрукты?
Несмотря на то, что последние события выбили из колеи весь Правящий дом, не смотря на негодование и непонимание, мысли демонического потомка именно сейчас были как никогда чёткими.
Элиан впервые за долгое время молчания посмотрел на чёрные песочные часы, уже наполовину пустые сверху, и покорно склонивших головы слуг.
— Я, кажется, давно сказал вам всем пойти вон! — Он сам не заметил, как сорвался на крик. Едва успевшие захлопнуться двери слетели с петель, с диким грохотом падая на каменный пол, а на столешнице появилась глубокая, рассекающая её надвое трещина — внутренняя магия не любила эмоций и как всегда отреагировала самым неожиданным образом.
Советник небрежно поправил длинные белоснежные волосы — густые, но тонкие словно паутина, собранные простой серебристой лентой в конский хвост высоко на затылке, и поспешил выйти из комнаты.
Он почти забыл о долгожданном собрании и был намерен поквитаться с дурацким своеволием Адлаира. В конце концов тот обязан подчиняться Совету, и Элиан сделает всё, чтобы его заставить. Даже если придётся помочь в очередной нелепой затее.
Быстрым шагом мужчина пересёк большой заброшенный сад, где по-прежнему росло множество волшебных цветов, заботливо скрытых от почти круглогодично падающего снега толстыми стеклянными крышами. Сейчас это место, когда старые двери, хромоногие лавки и потёртые столы были увиты плющом, а каменные дорожки покрылись лоснящимся изумрудным мхом, ему нравилось даже больше. Почему-то он вспомнил о доме — о своём настоящем с ярко-голубым небом и тёплым летом доме, не существующем в реальности этого мира. Не было ни больно, ни тоскливо, и вернуться, как ни странно, не хотелось тоже. Таким место только на земле их предков.
Широкие пыльные коридоры, длинные, как Сэххишские змеи, наконец привели к главной широкой лестнице, за которой начинались тронные залы. В некоторых принимали важных гостей, некоторые запрещалось посещать даже правителю. Двери одного из них были распахнуты.
Элиан, сложив на груди руки, и не решаясь пока зайти внутрь, прищурившись смотрел на трясущихся и клацающих зубами то ли от холода, то ли от злости Хатта-Арских послов в их чудаковатых красных халатах, вышитых золотом и драгоценными каменьями. Сам же повелитель Наймара, невероятно высокий и статный, стоял к ним спиной, в очередной раз выказывая тем самым свое неуважение и пренебрежение.
За южной границей тоже давно ходили слухи, что разум Каа почти помутился от очередных безрезультатных поисков несуществующего древнего артефакта, несуществующего портала, несуществующих тайных знаний, описанных в такой же несуществующей Книге Судеб.
