— Значит, Бог-шакал Каа хочет забрать человека в страну вечного холода и тоски. Страну, которая окружена такими высокими горами, что и солнца не увидеть. Не перекричать дикие ветра, пытаясь вымолить пощаду. Не встать с колен, разве что вместе с кусками кожи, примерзая к обманчивой ледяной земле. Каа нашлёт острые каменные дожди, закинет в море ржавый крюк луны на длинном тросе из жил мертвецов, и потащит ладью с грешником в гнетущий мрак. — Старец неожиданно сам испугался своего рассказа, до того ясно представил картину. Девочка же недоверчиво пробурчала:
— А если Боги перепутают? Как выглядит лёд? Ты его видел? А снег белый? Он похож на соль?
— Глупая! — Дед обернулся и пригрозил болтушке пальцем. — Какое счастье, что никто не видел! Только в древних книгах, рукою самих Богов, — добавил он, немного подумав, стоит ли вообще продолжать рассказ, — сделано описание каждого из миров настолько подробное, что волей-неволей начинаешь сомневаться, а не бывал ли и ты там?
— Ааа…
По воде уже плыли многочисленные, тающие на глазах или гаснущие от солёных брызг свечи. Пришло время спускать на воду тёмную лодку, к которой медленно подошла первая из жриц Вечного храма. Застёгивая на шее мёртвой девушки кожаный тонкий шнурок с четырьмя цветными деревянными бусинами, едва слышно произнесла:
— Знай, что Белые облака — покорность воле Небес, кристальная чистота. Они же благие деяния. Алому огню присущи красота и любовь, а Оранжевому острову — жизнь в цветущих садах. Золотое солнце пусть в час сомнений укажет путь! Пусть хоть там тебе повезёт прочесть Судьбу.
Я буду очень скучать, Ллея. — Тихо добавила она. — И помолись за нас Сагаре. — Женщина подняла вверх одну руку, другой как бы рисуя в воздухе круг — символ бесконечности жизни. Пора! По команде мужчины спешно подтолкнули лодку к воде.
Лёгкие волны несли её вслед за погаснувшими свечами, а позади тёплый ветер подхватывал лепестки пёстрых цветов из рук всё больше отдалявшихся жриц. Люди стояли на берегу до тех пор, пока горизонт совсем не опустел. Никто не проронил ни слезинки, ведь здесь не умирали — лишь уходили куда-то далеко, где словно любящие родители ждали их Боги. Только старик, глядя на стремительно темнеющее небо, с тоской произнёс:
— Бедная девочка. Сегодня наверняка будет дождь…
***
— Эй, Идис! — Колдун, разъярённый словно стая бешеных псов, выскочил из покосившейся лачуги, из трубы которой жуткими клубами валил едкий, глубокого серого цвета, дым.
— Ты готова спалить дом и быть проклятой собственным отцом, лишь бы удрать подальше к своему треклятому морю. — Он было сделал ещё несколько шагов, но спохватился.
— Демоны, проклятые жуткие Демоны! — Мужчина как будто вспомнил о чём-то невероятно важном и заспешил обратно. Его чёрные, наполовину скрытые тяжёлыми веками глаза, пылали праведным гневом. Внутри лачуги практически ничего не было видно и Ковар, задыхаясь и выплёвывая очередные проклятия, спешно начал читать заклинания, но лишь только развиднелось, снова схватился за голову. Старинная карта миров была разорвана в клочья, и на одном из уцелевших фрагментов явно мерцал портал.
— Идис… — Колдун стремительно направился к берегу, попутно поправляя то и дело съезжавшую набок старую меховую шапку. Когда-то давно облюбованная молью она, вкупе с криво застёгнутым бархатным плащом, явно с чужого плеча, и спутанной смоляного цвета длинной бородой, делала образ Ковара довольно комичным, если не сказать совсем смешным.
— Непутёвая медведица! — Пробубнил колдун и не успел больше ничего добавить. Его взору предстала удивительная картина:
Рядом с Идис стояла большая погребальная лодка и никаких сомнений в назначении оной не было, иллюстрации с такими когда-то украшали страницы забытых университетских книг. Девушка обернулась и, завидев отца, не бросилась наутёк, как это обычно случалось, лишь что-то прокричала. За шумом ветра было не разобрать слов. Только когда колдун подбежал совсем близко, расслышал:
— Отец, чужеземка! И она, кажется, жива!
Ковар, воровато озираясь по сторонам, наконец, приложив немалые усилия, смог вытащить девчонку из посудины и пушинкой взвалил на плечо. Осталось лишь собрать вещи так, чтобы не осталось никаких следов. Он резко взмахнул рукой: на глазах, растворяясь голубоватой дымкой в воздухе, начала таять и сама лодка. Спустя лишь пару мгновений на берегу не осталось ни единого напоминания об этой интересной истории, а сами они заторопились прочь, всё дальше уходя от неприветливого берега, вглубь почти соседствующего с морем дикого леса.
— Что это ещё за фокусы? — Прерывисто спросил Ковар. Он почти что бежал. Было и так слишком холодно, а погода с каждой минутой портилась всё сильнее.
