Вечером решили поужинать на улице, сын и зять растопили костёр, на котором женщины зажарили пойманную в реке рыбу, добавили к ужину консервированных овощей и вина. Когда ужин уже закончился все сидели около костра, ночь постепенно опускалась на землю, тем более в лесу она приходила даже чуть быстрее. Легкая прохлада уже касалась спин, а лицо ещё помнило тепло костра… Первый нарушил тишину Ратмир:
— Я уже неделю думаю над вашими словами, Михаил Владимирович, — он хоть и был не первый год женат на дочери Голицына, но всё ещё продолжал называть его по имени-отчеству, — у нас вроде бы здесь всё есть, чтобы прожить этот год, а вот для того, чтобы жить следующие года у нас нет необходимого. Понятно, что рыбу мы наловим, уток или ещё какую птицу тоже, грибы по осени. Ну и всё что можем. Конечно для обеспечения жизни организма нам этого хватит, но в действительности этого мало. Если позволите, я выскажу как вижу решение этой проблемы.
— Мы слушаем. — Ответил ему Голицын, усмехнувшись про себя, что даже на «необитаемом острове» Ратмир всё равно останется физиком-теоретиком.
— Так вот, — продолжил Ратмир, — я тут записал минимум того, что нам нужно, кроме того, я посмотрел навигатор и обнаружил, что в пяти километрах от нас есть небольшая деревня. Если там есть люди, то мы можем купить у них то, что нам надо, ну или, если деньги не нужны, обменять на украшения, они же золотые.
Да, всё гениальное просто. И до этого гениального додумался первым Ратмир. Как бы это не было странно, человек всё время, преподававший теорию физики в академии, на практике оказался более сообразительным, чем все остальные. Голицын протянул руку и взял список: семена (злаковые и овощи, можно фрукты может даже саженцы), садовые инструменты (лопаты, тяпки, грабли, вилы, всё что найдётся), проволока, пластиковые трубы, различные пилы, в том числе по металлу, гвозди… Список ещё продолжался, Голицын его просмотрел вскользь.
— А трубы пластиковые нам зачем? — Спросил он.
— Полив огорода будем делать. — Ответил Ратмир.
— В трейлере ещё есть немного бензина, на пару поездок хватит, так что давайте завтра разгрузим его по максимуму и ближе к обеду поедем. — Заключил Голицын.
Возражений не было.
На следующий день с первыми лучами солнца, а в лесу они появляются чуть позже обычного, начали разбирать трейлер, сняв всё, что можно было снять, чтобы освободить место. И ближе к обеду Голицын и Ратмир на трейлере двинулись к деревне, Степана решили не брать с собой, чтобы остался мужчина охранять дом, да и мать побоялась отпускать его. К тому же дома оставались внуки — Минька и Санька, которых и в городе было опасно оставлять вдвоём, а тут уж и подавно.
Ехать долго не пришлось, даже по грунтовой дороге доехали быстро. Трудно назвать это деревней или селом, больше подходило на одиноко стоящие дворы. Всего их было 5. Остановились у первого. Сначала вышел Голицын, держа ружьё на перевес, за ним вышел Ратмир.
Тишина. Ни лая собак, ни голосов, ни чего. Это больше пугало, чем успокаивало.
— Есть кто живой! — Крикнул Голицын.
В ответ тишина.
— Мы пришли с миром! — Прокричал он ещё раз. — Нам нужно немного, и мы готовы купить.
Опять тишина.
Толкнув калитку, они вошли в первый двор. Прям у входа стояла конура, цепь и расстёгнутый ошейник лежали на дорожке. Голицын не спеша прошёл в средину двора и ещё раз позвал — ответа не последовало. Он прошёл к дому — деревянный, построенный на скорую руку (это было видно по окнам, расположенным на разной высоте), снаружи замазан глиной, которая в некоторых местах уже отвалилась, оголив обрешётеку. Ближе к дому начал чувствоваться сладковато-тошнотворный запах. Двери были заперты изнутри, да и входить не было желания. Подойдя к окну, Голицын посмотрел в него и тут же отпрыгнул.
— Что там? — спросил Ратмир.
— Там всё окно в мухах. Думаю, в доме труп или трупы. — Глотая слюну проговорил Голицын. — Давай лучше осмотрим другие дома.
Вот сейчас становилось по-настоящему жутко, нет, не из-за трупа, который разлагался в доме. А от того, что мозг стал понимать сколько таких домов, деревень, может быть городов, где покойники, не дождались своего захоронения, вот так лежат, распространяя заразу. Голицын не помнил долго ли в мёртвом теле живёт чума, но само осознание этого было ужасным. Вспоминая расстёгнутый ошейник, он понимал, что, видимо хозяин, чувствуя скорую кончину, решил спасти животное от голодной смерти. Даже перед глазами смерти люди остаются гуманными. Осмотрев сараи, стало понятно, что освобождённая собака была единственным животным в этом дворе, и, скорее всего, хозяин был стар.
