— Его нельзя оставлять в живых! — мы с Коляном вышли из сарая.
— А кто его будет мочить? Ты? — спрашивает он меня.
— Не знаю, — смотря в землю, говорю ему.
От услышанного мы с Коляном были в шоке. Никогда бы не подумал, что люди на такое способны. Слухи о его подлости и кровожадности подтвердились. Он был опасен во всех смыслах.
Беру «Игла» и иду в сарай, где мы его допрашивали. Кто-то скажет «Ну ты же уже стрелял по людям?», и будет неправ. Одно дело — в пылу боя. Или через оптический прицел — типа что-то иллюзорное. И совсем другое — вот так казнить.
— Подождите, вы же обещали! — глаза Ватсона округлились.
— Мы тебе ничего не обещали, — тоном, который больше был похож на обречённый голос, ответил я.
— Пожалуйста, не надо! Я вам пригожусь! — начал умолять нас сенс.
С одной стороны — он сенс. Мощный притом. С другой — а зачем он нам? Мы не преследуем. Нас — да. Оставлять его в живых — опасно: если за ними действительно едет ещё одна машина, то надеяться, что он окочурится раньше, чем приедут, — глупо. Как себе в ногу выстрелить, лишь бы кросс не бежать. Да и то — а как же «Не убий», «Возлюби ближнего»? «Предоставьте суд в руки Божии»? Мои сомнения не остались незамеченными.
— Слушай, а давай, ты мне ствол оставишь, и я застрелюсь. И твоя совесть будет чиста, и я умру, — попытался он заговорить мне зубы.
Прицел в голову, курок, выстрел — и его мозг оказался на стенке за ним. «Какой мерою меряете, такой и вам отмеряно будет» — много людей погибло при его участии. Теперь он в их числе.
Хотел бы сказать про гарантии, но у меня язык не поворачивается. Оцепенение, ужас, ступор и осознание, что убил беспомощного человека. Запах, этот тошнотворный запах. И не менее тошнотворный вид. Меня словно вывернуло наизнанку. На трясущихся ногах иду на выход. Состояние как у того зомби — идти лишь бы идти. Трясущимися руками кое-как открыл дверь.
— Эй, ты чего? — Колян был реально удивлён.
— Я убил человека, — всё, на что меня хватило.
И меня опять скрутило.
***
В этот же день Колян с тестем нашли «Патрика» — УАЗ «Патриот». Чтобы машина оказалась на ходу, они сменили свечи. Затем слили с «Нив» бензин и антифриз. Также умудрились воткнуть пару аккумуляторов — один не справлялся. Перекинули бронепластины и активную противорадиационную защиту. Фаркоп «Патрика» позволял везти кемпер. «Крузер» в итоге стал самостоятельной боевой единицей. Однако все эти махинации шли без меня. К вечеру тесть растопил баню. «А что? Сегодня, возможно, не приедут — темно». Логика есть: сенс-поисковик мёртв, более у них подобных нет. Но это со слов Ватсона. Следы замело. Так что время есть на помывку.
На следующий день меня уже отпустило. Мы с Коляном поехали ещё раз до подбитых «Нив» на «крузере». Тесть остался: он решил ехать на «Патрике», к которому мы присоединили прицеп. И сейчас идёт его погрузка.
И вот, мы стоим у машин преследователей.
— Их бы похоронить по-человечески, — говорю Коляну.
— А у нас время есть? — заметил он
— Нет, Колян, к сожалению. Ладно, — тяжело вздохнув, приступаем к осмотру машин.
В итоге всех поисков нашли две живые радиостанции для связи между машинами. Найденный разведдрон оказался подбитым. Однако в багажнике одной из машин я увидел то, что меня заинтересовало.
— Слышь, Колян, а он был прав, — говорю ему, крутя в руках находку.
— Чего? — оторвался тот от созерцания содержимого другой машины.
— Они имели связь с городом, — говорю ему.
— Как? Спутниковый телефон? — спрашивает он меня.
— Нет — сеть ретрансляторов, — поясняю ему.
— В смысле? — не понял он.
— На каждой стоянке они ставили вот это, — я ему показываю в руках антенну-ретранслятор. Далее объясняю: — Это, примерно, как если бы они тянули за собой верёвку. И по ней общались.
— Типа как в сказке про Ганза и Гретель? — Колян начал понимать.
— Верно мыслишь, — киваю.
— Хм… Плохо. А мне здесь нравится, — начал он оглядывать поселение.
— Согласен. Но надо собираться. И чем раньше, тем лучше, — возвращаюсь к машине, в которой ехали связные.
***
Сначала думали ехать в связке. Типа один застрянет — другой вытянет. Однако позже пришли к выводу, что это — не лучшее решение. В итоге, спустя пять минут после нашего возвращения от места побоища мы выехали дальше. В «крузере», помимо меня и Коляна, ехала мама и, как это ни странно, Катя. Лена с Мишкой решила ехать со своими родителями в «Патрике». Да и правильно — если внезапно случится отстреливаться, «Крузер» будут пытаться уничтожить именно как боевую единицу в первую очередь. Надеюсь на это — содержимое «Патрика» очень дорого.
Нам повезло: мы выехали на относительно чистую трассу. Здесь можно было разогнаться серьёзней. Но тем не менее не стоит — скорость ограничивалась прицепом, который потерять не хотелось бы.
— Антош, а нам ещё долго ехать туда? — спросила мама.
— Не скажу. Точка, куда нам надо, находится за Сибирью, на территории одного из бывших сталинских лагерей, — говорю ей.
— А зачем? — мама переключилась на тему нашей точки прибытия.
— Там место сосредоточения сил, — ответила ей Катя.
— А каких? — не унималась мама