У нас вооружённых бойцов стало больше, поэтому часть из них побежала вперёд. Остальные прикрывали отход. И весьма вовремя — на другом конце стадиона, с той стороны, откуда мы пришли, появились вооружённые охранники. Я и ещё пара бойцов открыли по ним огонь до того, как те начали палить по нам. Однако ввиду большого расстояния, мы не сумели их перебить. Но одного-двоих ранили. Нам тоже досталось: кого-то из убегающих успели ранить. У нас, так-то, не стояла цель их убить — мы лишь помогли нашим, выиграли время. И как только в ворота зашёл последний, невооружённый человек, мы забежали внутрь, закрыв за собой ворота. Вовремя — в створки ворот, едва стоило нам их закрыть, застучали пули. Накинули засов и побежали за остальными. На улице, как это было обычно в Городе, царила летняя погода. Как и почему — не спрашивайте. Возможно, что рядом находящиеся изотопы греют землю. Нас вёл Желябов — он знал, где стоит самолёт. Прохожие от нас шарахались в испуге. Внезапно завыла сирена. А женский голос сообщил:
— Код: чёрный!
Когда я работал в полиции, ни разу не слышал этот код. И от этого ещё страшнее — скорее всего, это приказ на наше уничтожение. И вот только так подумал, как позади нашего табора появился броневик.
— Врассыпную! — ору всем, а сам прыгаю влево.
Хорошо, что меня послушались все: броневик открыл стрельбу с пулемёта. Только благодаря своевременно поданной команде плотная толпа рассосалась. Но жертв избежать не удалось — кого-то ранило, а кое-кто и погиб. С криком «Твари!» бегу на броневик. Прыгаю на броню и понимаю: уничтожить тех, кто внутри с тем, что есть, не получится. Сначала была мысль расстрелять в смотровое окно, но вспомнил, что там — видеокамеры. Попытаться сломать механизм поворота башни или поворота пулемёта — тоже не вариант. Открыть ручки, чтобы попасть в десантный отсек — проблема: машина едет.
— Твари!!! — начал колотить прикладом автомата по окулярам водителя.
Зачем — не знаю. Наверное, нервы успокоить. Однако это возымело эффект — они ничего не могли со мной поделать. И поэтому остановились, открыли люк и попытались меня утихомирить. Зря… Потому что тут же первый желающий словил пулю от одного из наших бойцов. Следом за ним и другие начали стрелять. К нашему счастью, погиб у них водитель. Броневик встал. После чего уже толпа ломанулась к нему. И ворвалась внутрь транспортёра. Где не пощадила никого. Однако тут же, на фоне этого крика слышу рокот моторов… Как минимум — два броневика.
— Шухер! Сюда ещё едут!!! — кричу им.
Бо́льшая часть людей, будучи не вооружёнными, спрятались в глубине близлежащих улиц. И тут кто-то проявил смекалку: выкинул труп водителя и сел за управление. Ещё один переместился на место стрелка. Прыгаю с брони, а БТР поворачивается в сторону шума. Из-за угла выехали ещё двое. Но они не начали палить по броневику. Вместо этого из них выскочили четырнадцать человек десанта.
— Ой, ребятки, зря… — думаю о них.
И в итоге началась стрельба. Было ли мне жалко их, своих бывших коллег? Нет: это были те самые Хомо Постапокалиптик. Они не ведали жалости к тем, с кем прибежала настоящая мама моего Мишки. Теперь пусть почувствуют на себе! Короткая очередь — один упал, но он ещё жив: у него высококлассная броня. Вот её действительно жалко. Однако нас стали дополнять как раз те люди, у которых не было стрелкового вооружения. Они аккуратно прокрались до позиций обороняющихся, а потом вступили с ними врукопашную. Ну как вступили? Одного-двух огрели дубиной, а потом — понеслась заруба! Ну или замес — кто этих мясников с пекарями разберёт?
Стрелять стало опасно — можно своих же убить. Но это и не пришлось — пять минут, и весь десант был растоптан толпой. БТРы были захвачены. Не без потерь, но это будет потом. Я, Колян и Желябов уселись на броне разных транспортёров. Показали направление на резиденцию Союза. Больше негде построить аэропорт.
Пока ехали, обратил внимание на уличных прохожих: возле «Колизея» начался шухер — гражданская война в разгаре. Магазины стали закрываться, но толку от этого было мало: народ начал бить витрины, выхватывать оттуда всё, что можно. Звон стекла, рёв сирен! Какие-то мужики стали хватать женщин. Те от ужаса кричат, но им вряд ли кто поможет.
— Ай! В пень! — взвожу автомат и прицеливаюсь.
Три одиночных выстрела — три трупа неудавшихся насильников. И одна ошарашенная несостоявшаяся жертва.
— Ловко ты этих уродов, — похвалил меня один из бойцов.
— А-а-а-а! Я бы просто не выдержал этого!!! — говорю ему, отходя от адреналина.
Почему пока есть жёсткий, даже местами жестокий контроль, люди ещё люди? Стоило пропасть контролю — всё, как будто бесы в них вселяются! Это мне, или, может, ещё кому удалось предотвратить. Пусть и ценой трёх жизней. А сколько таких ещё?
— Эй, с тобой всё нормально? — спросил меня, положив руку на плечо тот же парень, что и похвалил.
— А? Да, — отвечаю ему.
— На первое убийство не похоже, — ответил он. — Или ты из-за бабы?
— Нет, — говорю ему. — Позже.