Черные потеки. На выключателях и дверных ручках лежал серый порошок. В задней комнате картина была еще хуже. К крови здесь добавлялся запах. Лента отмечала места, где упали тела.
Два тела.
Пустыня смерти.
Джонни повернулся и бросился к передней двери. Коридор сжался, и его тень запрыгала по стенам. Дверь осталась открытой, черный прямоугольник пустоты с желтой лентой, которая хлестнула его по рукам. Он спрыгнул с крыльца и, неудачно приземлившись, ободрал кожу на ладонях. Споткнувшись еще раз, ввалился в пикап, врубил мотор и дал газу – к чертям, прочь. Собаки, очнувшись, проводили гостя лаем.
Хант мчался через город. На последний холм он влетел на восьмидесяти, а когда, вдавив в пол педаль газа, устремился вниз, стрелка клонилась к девяноста. Свернув на дорожку к дому Кэтрин, детектив ударил по тормозам и остановился.
В доме горел свет. Тьма собралась у деревьев.
Патрульной машины не было. Хант вышел, оставив включенными фары за радиаторной решеткой. Держа руку на кобуре, пробежал взглядом по деревьям и двору. Тихо и спокойно. Доски крыльца прогнулись под ногами. Детектив постучал кулаком в дверь, уловил движение внутри и, отступив на шаг, оглянулся. Замок щелкнул, дверь приоткрылась, а потом распахнулась. Худенькая и заплаканная, сжимая побелевшими от напряжения пальцами рукоятку восьмидюймового разделочного ножа, в круге света стояла Кэтрин Мерримон.
– Кэтрин…
– Что-нибудь известно о Джонни?
Хант прошел в дверь.
– Я отправил машину к дому Стива. Они, наверное, уже на месте. – Он протянул руку. – Можно?
– Извините. – Она подала нож, и детектив положил его на стол.
– Вы в порядке? Уверен, у Джонни тоже все хорошо.
– Нет, не хорошо.
– Этого мы пока не знаем.
– Мне нужно к Стиву.
– Мы поедем к нему, обещаю. Но пока присядьте на минутку. – Хант подвел ее к софе и остановился, увидев на столе коробку. – Та самая?
Кэтрин кивнула:
– Да. Мне кажется, он уже умер.
Детектив подошел к столу. Коробка, разорванная серебристая лента, конверт, листок бумаги…
– Не могла оставить на улице.
Хант достал из кармана ручку, подцепил и поднял крышку. Глаза котенка уже остекленели. Изо рта высовывался язык.
– Мертв. – Хант опустил крышку и перевел взгляд на записку: «
Кэтрин прошла через комнату, остановилась рядом с ним, посмотрела вниз и поежилась.
– Думаете, это сделал Кен? Коробка появилась минут через десять после того, как он уехал.
– Сомневаюсь.
– Вы, похоже, уверены.
– Нет, но здесь что-то не так. Зачем уезжать и возвращаться? Зачем заявлять о себе таким вот образом? И зачем вообще это делать?
– Так что это означает?
Хант перечитал послание.
– Думаю, записка имеет какое-то отношение к Бертону Джарвису.
– Что?
– Всю эту историю подробно описали в газетах. – Он посмотрел на Кэтрин. – Вы видели заметки Джонни?
– Конечно.
– Ваш сын был там, возле дома Джарвиса. В чем бы Джонни ни хотел убедить меня, ясно, что он бывал там. И не раз.
– И кто-то думает, что Джонни его видел?
– Джонни опознал пятерых из шести регулярно бывавших там мужчин. Только пятерых.
– А шестой?
– Шестой был осторожен и по крайней мере трижды менял номера на машине. Теперь он опасается, что Джонни может узнать и его.
– Вы говорите о полицейском?
– Мы не знаем, полицейский ли он.
– Джонни так считает.
– Он ошибается. Скорее всего, ошибается.
– А если нет?
Ответа у Ханта не было, и он просто подал ей руку.
– Давайте поищем вашего сына.
К району, где жил Стив, Джонни подъехал, когда было уже поздно. Проскользнув между зданиями, он в последний раз повернул налево и остановился в сотне ярдов от дома. На улице, перед входом, стояли патрульные машины и автомобиль Ханта. А значит, приехали и из службы соцобеспечения.
Джонни выругался. Надо было возвращаться побыстрее. И вообще не стоило туда ездить. Теперь его уж точно заберут. Ясен пень.
Он выключил мотор и открыл дверцу. Справа от дороги, на полпути к дому, темнела сосновая роща. Пробравшись между припаркованными машинами, Джонни метнулся к укрытию, нырнул на подстилку из сосновых иголок, поднялся и перебежал в знакомую ложбинку.
Джек уже был там.
– Черт, Джонни! Ну ты и напугал меня!
Джонни уловил запах бурбона и, присмотревшись, увидел, что Джек прижимает к груди бутылку.
– Ты почему здесь?
Друг подтянулся, прислонился спиной к дереву.
– А где еще мне быть?
– Знаешь, что тут происходит?
– Когда пришел, они, – Джек указал на полицейские машины, – уже были здесь.
– Пришел? Пешком?
– Ну да, пешком.
– Четыре мили!
Джек пожал плечами.
– Ты пьяный?
– А ты что, проповедь читать будешь?
– Не буду.
– А говоришь так, будто собираешься.
Джонни оставил выпад без внимания.
– Моя мама там?
– Видел ее вроде бы, но, по правде говоря, не знаю. Я просто ждал тебя. – Джонни пробрался к краю рощи, и Джек зашипел ему в спину: – Не надо. Не рискуй. По-моему, мой старик тоже там.
– Твой отец?
