– Где-то через милю Том оживился. А еще через сотню ярдов так разъярился – только что дерьмом не кидался. – Кинолог пригнулся и смущенно покачал головой. – Фигурально выражаясь.
– Я в участок рано приехал, – добавил Йокам. – Вот и принял звонок.
За рощей они преодолели узкий быстрый ручеек, легко бежавший по обнажившемуся граниту. Солнце уже выглядывало в просветы между серыми стволами, и температура постепенно повышалась. Йокам поскользнулся и упал на колено.
– Что за запах? – спросил Хант, морщась от тошнотворно-сладковатой вони. В следующий момент она исчезла, но тут же вернулась.
– Там свалка. – Майк показал рукой. – Мили полторы-две отсюда. Ветер приносит.
Хант вдруг заметил, что пес навострил уши, поднял голову и принюхался, а потом ткнулся носом в землю и рванул вперед, натягивая поводок. Кинолог перехватил вопросительный взгляд и кивнул.
– Видишь, о чем я говорил?
За еще одной, последней, рощицей открылась широкая мелкая низина. Могучие деревья стояли здесь надежно и прочно, как монументы. Землю укрывала подстилка из опавших, сырых и гниющих листьев. Из нее торчали три оранжевых флажка на тонкой, жесткой проволоке. И никаких следов раскопок.
– Уверены, что это тела? – спросил Хант.
Майк сделал какой-то жест, и пес сел, внимательно наблюдая за людьми. Ноздри его раздулись, но во всех прочих отношениях он оставался неподвижен.
– Служу тридцать лет, и этот пес у меня лучший из всех. Тела найдете под теми флажками.
Хант кивнул и посмотрел на флажки, яркие и такие маленькие на фоне широкой низины. Стояли они на расстоянии футов, может быть, в пятьдесят один от другого.
– Еще трое… Будь оно проклято. – Майк и Йокам переглянулись. Хант заметил. – Что?
– У меня было только три флажка, – сказал кинолог.
– И что?
Майк потрепал дворнягу.
– Здесь нужно больше.
Детектив посмотрел на жилистого кинолога с обветренным лицом. Уши – обвисшие, завязанные узлом хрящи; нос – длинный, с горбинкой. Детектив знал, что он ждет очевидного вопроса.
– Хочешь сказать, есть еще?
Майк высморкался в шейный платок, кивнул, и кожа на его шее сложилась складками.
– Думаю, да.
Хант посмотрел на Йокама.
– Давно у Джарвиса этот участок?
– Двадцать четыре года, – хмуро ответил тот.
– Господи…
– Что будем делать? – спросил Йокам.
Хант поднял голову и увидел дрожащие листья и зазубренные голубые трещины между ними.
– Звони. Вызывай всех.
Помощник отошел в сторонку и открыл телефон. Майк еще раз шумно высморкался и сунул платок в задний карман брюк.
– Как насчет меня?
– Поработай с собакой. С флажками что-нибудь придумаем.
– Ясно. – Майк поднял руку, и пес сразу, без колебания, пришел в движение. Нос к земле, хвост вверх – уверенно, вперед, по прямой.
Хант почувствовал, как ветерок коснулся шеи.
Потянуло вонью со свалки.
Небо за деревьями едва посветлело, когда Джонни толкнул Джека ногой. Костер потух, съежился серой кучкой золы, одеяло потяжелело от росы.
– Пора.
Джек, моргая, посмотрел на друга, который уже оделся и был готов выступать.
– Меня будто съели заживо.
– Меня тоже. – Джонни протянул руку и помог Джеку подняться. – Завтракать будешь?
– А что у нас есть?
– Консервированные сосиски и ореховое масло. Хлеб кончился.
– А содовая?
– Нет.
Джек покачал головой.
– Обойдусь.
Джонни отряхнул одеяло и отошел к сараю отлить. Руки перепачкались золой от костра. Он думал о священных вещах, которые оказались вовсе не священными, и о револьвере под курткой. Вечером засиделся допоздна: крутил барабан, смотрел на свет в дуло, водил пальцем по мушке, целился в костер и пытался удержать револьвер, чтобы не дрожали руки. Думая о Ливае Фримантле, Джонни сказал себе, что знает, как поведет себя, но потом решил, что это не важно. В конце концов, выбор был только у Джека.
– Тебе идти необязательно.
Джек накинул на плечи куртку.
– Ты – мой лучший друг.
– Я серьезно.
– Я тоже.
Джонни положил в мешок одеяло, подтянул лямки.
– Спасибо, дружище.
– Давай, не робей.
– Я просто хочу сказать…
– Да знаю.
Джонни открыл дверцу пикапа.
– Готов?
– Давай отожжем.
Через сжатое поле, через лес и знакомые ворота, потом по двухполосной дороге на север, к границе округа. Сначала Джонни держался знакомых мест, потом взял к востоку, через трейлерный парк, к незнакомой дороге, неторопливо, по широкой дуге, уходившей от города и окружавшей его суеты. Они проезжали мимо небольших виноградников и каменных стен, забираясь все глубже в сельскую местность, все еще помеченную довоенными особняками, вознесшимися над холмистыми полями. Один раз Джонни остановился – сравнить карту в книге с картой дорог округа Рейвен.
– Знаешь, где мы? – поинтересовался Джек.
Джонни не ответил. Он посмотрел на дорогу, сдал назад, дважды сверился с дорожными знаками и свернул влево, на однопутку, которая резко ушла вправо через несколько миль и закончилась гравийной дорогой. Здесь остановился. Не считая нескольких сидящих на проводах ворон, все остальное вокруг застыло в неподвижности.
– Чувствуешь? – спросил он, принюхиваясь.
– Нет.
