– Эти тайные места были их церковью. И назывались они «хаш арбор»[27]. Туда рабы приходили для поклонения, там прятали веру от белых, которые не хотели делиться с ними своей религией.
– Хаш арбор? Как то место на карте.
Джонни кивнул.
– Они не строили церкви – знали, что их кто-нибудь найдет. А лес – это просто лес, болото – просто грязь, вода, змеи и дерьмо. Поэтому они собирались в тех тайных местах. Пели свои песни, обращенные к Богу, танцевали и являли свою новую веру.
– Это всё в книге?
Джонни отвел глаза.
– Что-то есть. Но не всё.
– А что еще?
– Был один раб по имени Айзек. Типа проповедник. Учил тех, кто не мог читать. Распространял знание, хотя и знал, как это опасно. – Джонни смахнул с шеи москита и раздавил двумя пальцами. – В конце концов их накрыли; трех рабов линчевали на месте – повесили на деревьях, которые и были их церковью. Собирались повесить и Айзека, но вмешался его хозяин. Он усмирил толпу, держа в одной руке револьвер, а в другой – Библию. В книге написано, что он призвал Бога спуститься с небес и пригрозил застрелить каждого, кто сделает шаг вперед. Рискнуть никто не пожелал – смелости не хватило. И он спас раба от смерти.
Джека рассказ явно захватил.
– И что было дальше?
– Хозяин забрал Айзека домой и спрятал на три недели. Ждал, пока толпа остынет и в ком-то, может быть, проснется стыд. Потом отпустил того раба и даже дал ему землю. Ту, где люди Айзека поклонялись Богу.
– Где их линчевали.
– И это тоже.
– Значит, ты хочешь найти того парня там?
– Айзек Фримантл прожил на той земле всю свою жизнь. Может быть, Фримантлы живут там до сих пор. Тропа прямо туда и ведет. Может, они ходят по ней в город и обратно.
Джек нахмурился.
– Как ты это узнал? Сам же говоришь, что в книге этого нет.
– Моего прапрадедушку звали Джон Пендлтон Мерримон. Как и меня.
– Ну и что?
– Это он был там с револьвером и Библией. – Джонни бросил прутик в огонь. – И освободил Айзека.
– Отпустил.
– Точно.
– То есть ты хочешь пойти на болото, найти того правнука или как его там, убийцу, и спросить насчет Алиссы?
Джонни не задумываясь кивнул, а Джек покачал головой.
– Думаешь, он тебе обязан?
– Вряд ли он знает, кто я такой.
– Тогда ты точно дурак. В смысле, из гребаной резервации вырвался.
– Из резервации. – Джонни покачал головой. – Забавно.
– Я не шучу. Это же глупо. Полное безумие.
– Отступать поздно. Ты сам сказал.
Джек поднялся, и костер выстрелил искрами.
– Господи, Джонни, он уже убил двоих. И нас убьет. Как пить дать.
Джонни тоже встал.
– Я потому вот это и взял. – Он вынул из кобуры револьвер Стива, и на стальном корпусе завертелись огненные дьяволы.
– У тебя с головой не в порядке.
– И ты пойдешь со мной.
Джек огляделся по сторонам, словно надеялся на чью-то помощь, но никого не увидел. Свет отодвигал тьму, и небо давило сверху. Он сложил руки в просительном жесте и жалобно посмотрел на друга.
– Ведь прошел уже год.
– Не говори так!
Джек сглотнул и бросил отчаянный взгляд на кусты за костром, а потом произнес:
– Да мертва она, чтоб тебя.
Джонни вложил в удар всю силу. Кулак угодил Джеку в скулу, и тот свалился на землю. Джонни стоял над ним, и дыхание резало горло, как стекло, а револьвер оттягивал руку мертвым грузом. На какое-то мгновение его самый давний друг перестал быть другом и сделался врагом, и Джонни спрашивал себя, почему он вообще думал, что этот парень может быть чем-то бо́льшим. Но потом увидел в лице поверженного страх.
Жар схлынул, и Джонни увидел небо, внезапно потемневшее и огромное. Он увидел себя глазами Джека и понял, что и в самом деле безумен. Но это ничего не меняло.
– Мне надо идти.
Кулак разжался. Джек подался назад.
– Пожалуйста, не заставляй меня идти в одиночку.
Хант отвез Кэтрин Мерримон в домик на краю города. По дороге детектив пытался завести разговор, но женщина отмалчивалась. Остановившись на подъездной дорожке, он посмотрел в окно и, нахмурившись, спросил:
– Когда вы прошлым вечером видели ту незнакомую машину, где именно она стояла?
Кэтрин показала, и Хант окинул взглядом темную улицу.
– Она просто стояла там. С работающим двигателем. Раньше я никогда ее не видела.
– Что это была за машина?
– Мне показалось, что полицейская.
– Полицейская? Почему вы так подумали?
– Ну она так выглядела. Большой седан. Обычно такими бывают полицейские машины.
– Мигалка на крыше?
– Нет. Просто она была такая… – Кэтрин показала руками. – Как вот эта, в которой мы сидим.
– «Краун Виктория»?[28]
– Похожая. Большая. Американская. Не знаю. Темная. Я не интересуюсь машинами и ничего о них не знаю.
– И когда она уехала?
– Как только я к ней направилась.
– В каком направлении?
Кэтрин показала, и Хант снова нахмурился.
– Думаю, после всего случившегося вам здесь оставаться не стоит.
– И куда же мне идти? – Она подождала ответа. – К вам?
– Я не такой.
– Все мужчины одинаковы, – с нескрываемой горечью заметила Кэтрин. Их глаза встретились, и детектива поразила пронзительность ее взгляда, выдававшего крайнюю усталость и обреченность.
