– Бей, – повторил Йокам. – К черту шефа. К черту субординацию.
Хант опустил огнетушитель, и Йокам шагнул к нему сзади.
– Ради Алиссы.
– Ты на меня давишь?
– Сделай это. Ради Джонни. Ради его матери.
– Что ты делаешь, Джон?
Йокам подошел еще ближе.
– Напоминаю тебе, что есть разница между служебным и личным.
– Иногда работа может быть личным делом. – Хант посмотрел на Йокама в упор и отвел глаза только после того, как напарник отступил. – Не пытайся мной манипулировать.
Ответить Йокам не успел – дверь из коридора открылась, и в комнату вошла дежурная, молодая женщина. Вошла и остановилась, увидев двух мужчин. Бросив быстрый взгляд на огнетушитель в руках Ханта и уловив висящее в воздухе напряжение, она торопливо пробормотала: «Я вернусь позже» – и выскользнула в коридор.
В наступившей внезапно тишине Йокам поднял руку, разведя на дюйм большой и указательный пальцы.
– Иногда бывает нужно вот столечко.
– Чтобы?..
– Чтобы вылететь со службы из-за какой-то глупости.
Еще несколько долгих секунд они стояли друг против друга; потом Хант, еще не остыв, вышел из комнаты и повесил на место огнетушитель, а когда повернулся, Йокам уже ждал.
– Таких красавцев, как я, нельзя ненавидеть, – пошутил он, и у Ханта гора свалилась с плеч.
– Почему Джонни мог подумать, что это коп?
– Потому что это и был коп?
– Почему мальчишка может принять кого-то за копа? Что толкает его к такому выводу? Жетон? Что-то, что он сказал? Что-то, что он сделал? – Хант тронул ремень. – Наручники? Оружие?
– Форма?
Они стояли, вдыхая запах сырого бетона, думая об одном и том же. Джонни был странным, чудны́м пареньком, но сообразительным и с хорошим чутьем. Именно этого никто, похоже, не понимал. Если Джонни считал, что в дело был замешан коп, значит, у него была на то какая-то причина. Хант попытался представить: темный вечер, двое мужчин в доме, Джонни у окна…
– Ты читал отчеты по краденым номерам?
– Что?
– Отчеты по регистрационным номерам.
– Читал. А что?
– Тот, кого Джонни видел в доме Джарвиса, ставил на свою машину краденые номера. Владелец одного набора из трех украденных не представляет ни где, ни когда он его лишился. В отличие от двух других.
В голове у Ханта что-то сдвинулось, и это отразилось на его лице.
– Что? – спросил Йокам.
– Два из трех пропали с машин, парковавшихся у торгового центра. Подходящее для такого дела место…
– Как и аэропорт, больница и с десяток других торговых центров.
Они посмотрели друг на друга и подумали об одном и том же.
Наручники. Оружие. Форма.
Джонни копал. Он чувствовал, как напрягаются швы, но пересиливал боль. Копать он взялся не просто так, на то была причина. Так он сказал себе. И повторил потом. И еще раз. Фримантл сидел, положив одну руку на сколоченный из сосновых досок гроб и пристально наблюдая за мальчиком и растущей горкой земли рядом с ямой. Когда лопата ударила о камень и Джонни выковырнул его и поднял, Ливай кивнул.
– Спасибо тебе.
Джонни едва услышал слова благодарности, но это не имело значения. За то время, что он работал, эти слова прозвучали уже раз двадцать. Так что он тоже кивал и копал. Жарило солнце, и грозовые тучи сбивались в кучу на юге. Джонни посмотрел на Джека и поднял лопату.
– Не хочешь подменить?
– Спасибо, мне и так хорошо.
Поначалу Джек минут десять стоял, держа револьвер в поднятых руках, а когда опустил оружие, то заметил это только Джонни. Теперь Джек уже сидел на кирпичной стене, со скучающим видом отмахиваясь от москитов, и револьвер лежал у него на коленях.
В каком-то смысле Джонни даже обрадовался, что друг отказался копать. Джонни ничего не знал ни о Ливае, ни о том, как умерла его дочь, но понимал понесенную им потерю так, как никогда не понял бы ее Джек.
Вот почему он копал и терпел боль. Вот почему думал о сказанном Дэвидом Уилсоном у моста: «
Фримантл появился позже, и если застал Уилсона живым, тот, может быть, сказал ему, где нашел девочку. Может быть, Фримантл знал.
Джонни копнул еще раз, и Ливай в очередной раз кивнул.
Джонни копал, и в ушах звучали два этих слова.
Через час с небольшим на нижнюю ветку стоящего в центре кладбища дуба сели две вороны. Джонни заметил их лишь потому, что Фримантл вдруг затих, склонился над гробом и уставился на черных птиц с ненавистью и страхом. Потом одна из ворон слетела на могильный камень – черный комок, раскинувший в последний момент крылья. Склонив набок голову, уставилась на гроб, потом распушила блестящие, словно смазанные маслом перья и принялась охорашиваться. Внезапно Фримантл вскочил и, хромая, с криком устремился к вороне. Джек дернулся от неожиданности, и револьвер выстрелил.
