Оставив Кросса, Хант вернулся на участок Джарвиса, где судмедэксперт как раз откапывал третье тело. В сторонке, подбоченясь и поджав губы, стоял Йокам. Высокий и плотный, в сырой болотистой низине он выглядел маленьким и несчастным.
– Третий.
Хант посмотрел на два мешка, лежащих неподалеку, готовых к транспортировке и кажущихся почти пустыми.
– Пойдем отсюда. – Он повернулся, но Йокам за ним не последовал, а перевел взгляд с мешков на отмеченные флажками могилы, которые еще только предстояло раскопать.
– Кто-то должен заплатить за это жизнью.
Хант остановился. За все годы, что они работали вместе, он никогда не видел друга в таком состоянии, с трещиной в броне. Йокам был настоящим профессионалом. Он мог пошутить, но никогда не выказывал чувств.
– Кое-кто уже заплатил, – сказал Хант.
Расчерченное полосами света лицо Йокама казалось сложенным из углов.
– Думаешь, Джарвис действовал в одиночку?
– Не знаю.
– Они же дети…
– Пойдем, Джон. Давай займемся делом.
Йокам покачал головой, и Хант понял, о чем он думает.
Поднявшись по склону, они выбрались из леса. На дороге, рядом с полицейскими машинами и фургоном судмедэксперта, стояли два фургона службы новостей с работающими вхолостую моторами. Йокам увидел их первым.
– Телевизионщики.
– Дрянь дело.
Двое оставленных шефом патрульных сдерживали репортеров, разведя руки и стараясь не обращать внимания на камеры и микрофоны. Увидев Ханта, телевизионщики переключились на него.
– Это правда, что обнаружены еще тела?
– Без комментариев.
– Почему здесь судмедэксперт?
Детективы прошли мимо полицейских.
– Никого не пропускать, – повысив голос, напомнил Хант.
– Детектив! – окликнула его репортер с Четвертого канала. – Детектив…
Хант не остановился и сразу направился к своей машине. Репортер, сопровождаемая операторами, устремилась за ним.
– Вы действительно ищете Джонни Мерримона? – На Ханта накатила вдруг волна злости. Сжав кулаки, он обернулся, и она тут же подсунула ему микрофон. Камера поймала в профиль ее лицо с живыми, блестящими глазами. – Это правда, что он пропал?
Хант посмотрел на дорогу за ее плечом и увидел приближающийся к ним еще один телевизионный фургон.
– Без комментариев. – Он взялся за ручку дверцы.
– Как насчет утверждений о причастности полиции к преступлениям Бертона Джарвиса?
– Что вы сказали? – Она повторила вопрос, и Хант почувствовал, как от лица отхлынула кровь. – Вызови сюда еще патрульных, – сказал он Йокаму и, повернувшись к репортеру, добавил: – А вы, пойдемте со мной.
Не дожидаясь ответа, Хант прошел футов двадцать по дороге и повернулся. Она отстала на три шага и выглядела безукоризненно – с модной прической и в облегающем красном свитере. За спиной у нее только что прибывшая третья группа уже готовилась к съемкам.
– Почему вы задали этот вопрос?
Она не пошла на попятный.
– Так это правда?
– Я не могу комментировать текущее расследование. Почему вы задали этот вопрос?
– Мои источники защищены. – Она привычно вскинула идеальной формы подбородок и подбоченилась.
Хант шагнул к ней.
– На вашем месте я не распространял бы такого рода слухи. – Он посмотрел в упор в ее дерзкие голубые глаза. – Это контрпродуктивно.
– То есть вы отрицаете?
Записи Джонни Мерримона. Распоряжение шефа насчет личных дел. Наручники полицейского образца на запястьях Тиффани Шор. Темный седан на улице у дома Кэтрин. Котенок со сломанным позвоночником. Записка-предупреждение, адресованная Джонни.
– Ваш источник ошибается.
– Я могу это процитировать?
– Можете даже вытатуировать это себе на лбу.
Хант отвернулся и зашагал прочь. Репортер не отставала. Не успел детектив добраться до Йокама, как у обочины остановился фургон службы судебно-медицинской экспертизы из Чейпел-Хилл. Репортеры тут же окружили его, наперебой выкрикивая вопросы.
Хант сел за руль своей машины – Йокам развалился рядом, – повернул ключ, подождал, пока репортеры отступят, и дал газу.
– Что такое? – спросил Йокам, заметив, что друг не в настроении.
– Они знают про Джонни.
– Откуда?
– Знают, что в дело может быть замешан коп.
– Что за чертовщина?
Хант вцепился взглядом в дорогу.
– Кто-то разболтался.
В участок вошли вместе. На этаже их встретили недобрым молчанием и откровенно враждебными взглядами. Хант шел первым, Йокам следовал за ним. Войдя за другом в кабинет, закрыл дверь.
– Неудобно как-то получается.
– Они не виноваты. Телестудия рядом, на Мейн-стрит.
Йокам уставился на улицу в замызганное окно. В сочащемся через грязное стекло солнечном свете его эспаньолка казалась желтовато-белой.
– Дело не в этом.
– Нет? У нас из похищения за несколько часов выросло массовое убийство. У нас жертвы – дети. У нас национальное телевидение. Все только об этом и говорят, и, разумеется, люди напуганы. И в самой гуще всего этого мы с тобой. Почему бы им на нас не смотреть?
– Проблема лишь в двух моментах.
– Неужели? – Хант был не в духе и злился, но и Йокам отступать не стал.
– Во-первых, ты копаешь под копа, кого-то из них, а во-вторых, дал слабину.
– Дал слабину в чем?
