Джонни колебался, и Фримантл снова лег. Дуло по-прежнему смотрело в то пустое место, где были глаза — с желтушными пятнами, налитые кровью глаза животного на бойне.
Хант проснулся в пять утра, так толком и не отдохнув. Приняв душ и побрившись, он прошел по дому, остановился у двери в комнату сына, постоял, прислушиваясь к его глубокому, ровному дыханию. Ничего хорошего наступающий день не сулил — Хант чувствовал это всеми фибрами души. Чтобы все закончилось хорошо, требовалось чудо.
В кухне было душно и пахло виски. Пил Хант редко и теперь мучился от похмелья и разочарования в себе самом.
Проклиная друга, Хант понимал, что несправедлив. Да, слышать такое неприятно, но Йокам был прав. Он сам запустил цепь событий в ту секунду, когда вышел из кабины лифта и направился в кабинет Холлоуэя. Смерть Мичума — результат его просчета. С таким же успехом он мог и сам спустить курок.
Хант отбросил занавеску и выглянул в окно. Звезд видно не было, но дождя ничто не обещало. Через несколько часов судмедэксперт вернется в лес, и тогда прояснится ситуация с оставшимися телами. Может быть, одно из них — Алисса. А может быть, и нет. Может, Джонни появится. И опять-таки…
Хант открыл окно, и прохладный утренний воздух прошелся волной по рукам и ногам. Влажное дыхание коснулось лица; на мгновение похмелье рассеялось, и в голове прояснилось. Он взглянул еще раз на мокрую траву и воду, застывшую зеркальцами мелких луж, потом приготовил кофе и подождал, пока солнце явит себя во встревоженных небесах округа Рейвен.
Когда Хант уходил, сын еще спал.
В черных деревьях собрался бледный туман.
Шеф назначил собрание на девять — поздно для заведенных в полиции порядков, — но ждать так долго Хант не мог. Солнце еще висело за зданием суда, когда он проехал по Мейн-стрит, свернул влево и промчался мимо полицейского участка. Вдоль тротуара уже стояли фургоны новостных служб. Разминались операторы. Репортерши проверяли макияж. Они знали, что полицейские начнут скоро разъезжаться и что их ждет долгая и медленная поездка в черный лес за городской окраиной, где у сырой вязкой земли отнимут последние тела.
История получит продолжение и развитие.
День сулит новые возможности.
Хант объехал квартал и оказался у небольшой автомобильной стоянки. Еще не было семи, но Йокам уже ждал. Он сидел на бетонном бордюре возле южного конца парковки, прижавшись спиной к проволочной ограде. Позади него пили кофе и перекусывали фастфудом бывалого виды мужчины в строительных касках. Бульдозеры и краны отдыхали поодаль, влажные и серые в таком чахлом утреннем свете, что сама земля казалась застывшей. Наверное, построят банк, решил Хант. Или, может быть, офисное здание. Скорее всего, это дело рук Холлоуэя. И вот тогда колеса коммерции закрутятся на всю катушку.
Выглядел Йокам не лучшим образом и был к тому же небрит; в уголке его рта висела сигарета. Затянувшись в последний раз, он щелчком отправил ее по ту сторону забора. Хант, выйдя из машины, прошел последние двадцать футов пешком.
— Привет, Джон. — Хант держался нейтрально и настороженно. Дружба дружбой, но сомнение встало между ними впервые, и теперь оба ступили на еще незнакомую территорию.
— Привет, Клайд. — Йокам достал еще одну сигарету, покатал ее между пальцами, но закуривать не стал и в глаза Ханту посмотреть не решился. Взгляд его скользнул по крыше полицейского участка и упал на туфли со следами грязи с поля за домом Мичума.
Хант ждал.
— Насчет прошлого вечера, — начал Йокам. — Выпил лишнего. Был не прав.
На лице Ханта ничего не отразилось.
— Так вот все просто?
Йокам все же закурил.
— Ладно, я был не в себе.
Хант промолчал, и напарник сменил тему.
— Это видишь? — Он поднял стопку сложенных газет с бордюра, на котором сидел.
— Что, все плохо?
Йокам пожал плечами и протянул газеты. Хант полистал страницы. Заголовки били с расчетом на сенсацию. На фотографиях были видны машины службы судмедэкспертизы в обрамлении густого леса и мешки для тел перед погрузкой в фургоны. Репортеры высказывали предположения о количестве жертв, намекали на некомпетентность полиции и рассказывали об охраннике, застреленном неназванным полицейским. Пересказывая заново историю Тиффани Шор, все задавали один и тот же вопрос: «Где Джонни Мерримон?»
— Они знают, что мы всем обязаны Джонни. — Хант покачал головой.
— Мальчишка у них теперь герой. — В голосе Йокама прозвучало что-то — то ли досада, то ли эхо похмелья.
— Парень пропал, — напомнил Хант.
— Да я ж ни на что такое не намекаю. — Напарник похлопал ладонью по газетам. — Просто мы здесь полными придурками выглядим.
— Профессиональный риск.
— Кроме шуток.
— Они уже столпились там, у входа. С десяток машин. Ты их видишь?
— Про меня пока не знают. — Йокам имел в виду Мичума и стрельбу в доме. — Через переднюю дверь я не пойду, даже если ты мне заплатишь.
Хант знал, что будет дальше. Детали выйдут наружу, история разрастется, и его друга прожуют и выплюнут.
