В просторном помещении целую стену занимали видеомониторы. Двое дежурных в черных вращающихся креслах то и дело меняли изображения на экранах с помощью клавиатур и джойстиков. Один из них, толстяк лет двадцати с небольшим, с коротко постриженными волосами и сыпью на лице, улыбнулся — одновременно уважительно и пренебрежительно.
— Этот парнишка?
Стив легонько подтолкнул Джонни в спину.
— Типа мой племянник.
Толстяк протянул гостю мясистую руку, которую тот не сразу и с некоторой опаской пожал.
— Отличная работа, приятель. Хотел бы я быть на твоем месте.
Джонни недоуменно взглянул на дядю.
— Тиффани Шор, — объяснил Стив.
Охранник изобразил пальцами пистолет.
— Бум.
— Не хочу об этом говорить. — Джонни покачал головой.
Охранник не унимался.
— Видишь? — Он смахнул со стола газету. — На первой странице. Всё так?
На сделанном через окно снимке Джонни сидел в машине матери, вцепившись обеими руками в руль. Рот открыт, лицо застывшее, пустое. Повсюду кровь — темная там, где высохла, яркая там, где только что вытекла из раны на груди. Перья и змеиная погремушка отсвечивают черным. Желтоватый череп похож на вымоченный в меду камень. Рядом, на соседнем сиденье, Тиффани. Солнце бьет ей в лицо с такой силой, что рассыпается осколками в ее глазах. Мужчины в чистых одеждах пытаются вытащить девочку, но она отбивается и, стиснув зубы, цепляется за руку Джонни.
Подпись под снимком:
— Откуда у них эта фотография? — прерывистым шепотом спросил Джонни.
— Больничный охранник щелкнул на сотовый. Эту же фотографию уже использует Си-эн-эн. — Толстяк покачал головой. — Должно быть, отвалили ему кучу баксов.
Стив оттолкнул газету.
— Не надо ему это видеть.
Охранник посмотрел на мальчика и, увидев разбежавшиеся по лицу тени, неловко заерзал в кресле.
— Я ж ничего такого не хотел.
— Босс здесь? — перебил его Стив.
Толстяк ткнул большим пальцем за спину, но глаз с юного героя не спустил. Проследив за взглядом дяди, Джонни увидел окно с пыльными белыми жалюзи. В просвете между ламелями появился глаз, и жалюзи закрылись.
— Чтоб тебя, — пробормотал Стив. — Меня искал?
— А должен был?
Он нервно пожал плечами.
— Что-нибудь случилось?
— Один воришка. Два эпизода ПиД.
— Пьянство и дебош, — объяснил Стив и, похлопав мальчика по плечу, пересек комнату. — Иди сюда.
Джонни проскользнул мимо мониторов и оказался у другой стены, стеклянной, размером примерно девять на восемнадцать футов и с видом на фуд-корт. Стив постучал по стеклу.
— Зеркальное.
Теперь Джонни видел все, что находилось внизу: витрины, закусочные киоски, эскалаторы, людей. Толстяк тяжело поднялся с кресла, сложил чашечкой ладони и глубоко вздохнул.
— Так, должно быть, чувствует себя Бог.
Джонни едва не рассмеялся — какое нелепое, бессмысленное замечание, — но вдруг увидел Джека.
Раскрасневшегося, униженного, растерянного Джека.
Он стоял перед толпой юнцов, маленький загорелый мальчишка с сухой рукой. Стоял покорно, принимая унижения, потому что сопротивляться было бесполезно, а уйти означало бы, что летящие в его адрес насмешки и оскорбления попадают в цель. Его обидчиками были ребята постарше, подтянутые, крепкие, с самодовольными ухмылками.
Джонни вздрогнул, когда кто-то плюнул сзади на рубашку Джека, и задрожал от злости, увидев, что брат Джека стоит в сторонке, не далее чем в десяти футах, и ничего не делает, чтобы остановить издевательство. Его окружали улыбающиеся девушки, по меньшей мере четверо.
— Ты это видишь? — спросил Джонни, поворачиваясь к дяде.
Стив подошел ближе.
— Джеральд Кросс? Да, вижу. С тех пор, как парень подписался за Клемсон, девчонки ему проходу не дают. Через год перейдет в профессионалы. Контракт будет миллионов на десять. Как минимум.
— Я не о нем.
— Тогда о чем?
— Мне можно спуститься?
Стив пожал плечами.
— Решай сам. Я же тебе не папочка.
Джонни сбежал по лестнице и через запасную дверь выскочил в зал. В нос ударил запах пиццы и подгоревшей говядины, горячих потных тел и несвежего подгузника. Он повернул к Джеку и тут же услышал, как кто-то прошептал его имя. Еще кто-то указал на него пальцем.
Не сразу, но, может быть, через минуту он понял.
Новость уже разлетелась, и теперь его узнавали.
Джонни еще не пересек фуд-корт, а на него уже обратили внимание с десяток посетителей. Вот только ему самому не было до них никакого дела. Один из обидчиков ударил Джека по больной руке, метя в то место, где полая кость имела наименьшую защиту. Джек пытался укрыть руку, но Джонни видел, что друг вот-вот расплачется.
С ходу врезавшись в толпу, он врезал сразу, со всей силы. Под кулак попали усики, зубы и мягкая плоть губ. Верхняя лопнула, как перезрелая ягода. Парень отшатнулся влево, собрался и вскинул руки. Он даже успел размахнуться, но в последний момент узнал Джонни.
— Что за…
Только теперь Джонни увидел перед собой испуганные карие глаза, испачканные кровью зубы и торчащие шипы склеенных гелем волос. Незадачливый противник сплюнул кровь и отступил.
— Чертов урод.
